Чтение онлайн

– Так нельзя! Дети так не должны! Это неправильно!

Ночь шлепком отправила агрессора восвояси.

– Пошел отсюда! – крикнула она. – Как тебя зовут, скверный мальчишка?

– Хион! – захохотал тот. – Хион, Хион, Хион!

Сим таращился на него со всей грозностью, на какую хватало его маленького, неумелого лица. Он задыхался: перед ним стоял настоящий враг. Сим словно бы ждал его прихода – человека-врага во плоти, ибо мир-враг у него уже был. Он уже узнал лавины, зной, стужу, быстротечность жизни – но все это были внешние картины, безмолвные, расточительные в своем неистовстве явления бездумной природы, у которых не было иных побуждений, кроме силы тяжести и радиации. И только теперь, в этом неуемном Хионе, Сим встретил живого мыслящего недруга!

А тот кинулся прочь и, оглянувшись, издалека прокричал:

– Завтра я уже буду достаточно большим, чтобы убить тебя! – и исчез за ближайшей скалой.

Еще несколько детей промелькнуло, хихикая, мимо Сима. Кто из них станет ему другом, а кто врагом? Откуда берутся друзья и враги в этой проклятой, скоротечной, неуловимой жизни? И откуда берется время их завести?

Ночь увидела его мысли и увела брата подальше. Они принялись искать пищу, и она зашептала ему в ухо, горячо и яростно:

– Все просто, Сим. Украдешь еду – получишь врага; подаришь пучок травы – получишь друга. Врагов делают мысли и мнения. За пять секунд ты обзавелся врагом до конца своих дней. Жизнь коротка, так что врагов нужно делать быстро.

И она рассмеялась с иронией, странной для столь юного существа, взрослеющего куда быстрее положенного.

– Чтобы защитить себя, ты должен драться. Они суеверны и попытаются тебя убить. У них есть поверье, нелепое, смешное поверье, что если один человек убивает другого, убийца забирает себе силу убитого и сможет благодаря этому прожить лишний день. Понимаешь? Пока они в это верят, ты в опасности.

Но Сим ее не слушал. Взгляд его выхватил из щебечущей стайки крошечных девочек (тех, что уже завтра станут плавнее и выше, послезавтра обретут формы, а на третий день – мужей) дитя с волосами как лилово-синее пламя.

Она бежала мимо, налетела на Сима, и тела их соприкоснулись. Глаза, светлые, как серебряные монетки, озарили его – и Сим уже знал: только что он обрел друга, любовь и жену, ту, что неделю спустя ляжет с ним рядом на погребальном костре и солнце сорвет с костей их старую плоть.

Один только взгляд – но оба замерли посреди неподвижного мира на целое долгое мгновение.

– Как тебя зовут? – крикнул он потом ей в спину.

– День! – смеясь, ответила она.

– Я – Сим! – сказал он, смятенный и растерянный.

– Сим! – повторила она, сияя. – Я запомню!

Ночь пихнула его локтем в ребра.

– Ешь давай! – проворчала она. – Ешь, а то не вырастешь большим и сильным и не сможешь ее догнать.

Откуда ни возьмись примчался Хион.

– День! – он, кривляясь, протанцевал мимо них. – День! Я ее тоже запомню!

Ночь выпрямилась, высокая и тонкая, будто тростинка. Волосы ее были как облако, как черное дерево.

– Я вижу твою жизнь, маленький Сим, – молвила она печально. – Скоро тебе понадобится оружие – сражаться за День. А теперь бежим скорее, солнце идет!

И они ринулись назад, к пещерам.

Одна пятая его жизни промелькнула и пропала. Младенчество кончилось. Теперь он был мальчик, отрок. Вечером обрушились дожди и исхлестали долину ледяными кнутами. Сим смотрел, как река прокладывает себе путь по ущельям, огибая подножие горы с железным зерном. Это знание он оставил про запас – пригодится позднее. Каждую ночь река была новой; каждую ночь она пролагала себе новое русло.

– А что там, за пределами долины? – спрашивал он.

– Никто никогда не бывал за пределами долины, – отвечала Ночь. – Все, кто пытался выйти на равнину, или замерзли, или сгорели. Мы знаем только те места, куда можно добежать за полчаса. Полчаса туда и столько же обратно.

– Значит, до железного зерна никто еще не доходил?

Ночь фыркнула.

– Ученые. Они все время пытаются. Глупцы. Как будто не понимают, что все это без толку. Все бесполезно – оно слишком далеко.

«Ученые». Это слово что-то в нем всколыхнуло. Сим уже почти забыл видение, явившееся ему до рождения.

– Где эти Ученые? – спросил он, и голос его был жаден.

Ночь отвела взгляд.

– Я не сказала бы тебе, даже если б знала. Они будут ставить эксперименты и убьют тебя! Я не хочу, чтобы ты стал одним из них. Живи своей жизнью, не старайся добраться до этой глупой железки на горе, не отнимай у себя время.

– Тогда я пойду к кому-нибудь еще и все равно узнаю, где они прячутся!

– Никто тебе не скажет! Ученых все ненавидят. Тебе придется искать их самому. И даже если найдешь – что потом? Ты всех нас спасешь? О, да, малыш, спаси нас – ждем не дождемся!

Лицо ее было угрюмо – шутка ли, половина жизни уже прошла.

– Но не можем же мы просто так сидеть и трепать языками, – запротестовал он. – И есть! И больше ничего!

Сим даже вскочил.

– Ну, так иди, ищи их! – ядовито обронила Ночь. – Уж они-то помогут тебе забыть.

– Да, да! – она прямо выплюнула это «да» ему в спину. – Забыть, что жизнь твоя через несколько дней будет кончена.

Сим бегом прочесывал туннели. Иногда он уже почти догадывался, где они прячутся, эти таинственные затворники, но всякий раз волна чужих мыслей, полных гнева и раздражения (а ведь он всего лишь спросил дорогу к пещере Ученых!), накрывала его с головой, оставляя по себе лишь еще большую растерянность – и закипающую злость. В конце концов, это Ученые виноваты в том, что все они торчат в этом жутком мире! Из тьмы ему вслед неслись ругательства и проклятия, и Сим передернулся под их градом.

Он устал и присел в центральной пещере вместе с другими детьми – послушать, что говорят взрослые. Это было время учения – Время Разговоров. Как бы он ни злился, что понапрасну тратит жизнь, сколь бы ни было велико его нетерпение, как бы стремительно ни утекало от него время, приближая смерть, летевшую навстречу подобно черному метеору, – разум Сима требовал знаний. Сегодняшний вечер будет отдан школе.

Но сидел он все равно как на углях. Осталось всего пять дней…

Напротив Сима, надменно скривив губы, восседал Хион.

Тут появилась День. Последние несколько часов сделали ее нежнее, выше и уверенней в поступи. Лазурные волосы ее сияли. Улыбнувшись Симу, она села рядом с ним, не глядя на Хиона. Тот застыл, как сталактит, и даже перестал жевать.

Беседа занялась, разгорелась, заполнила пещеру – стремительная, как пульс: тысячу, две тысячи ударов в минуту. Сим учился, и в голове его постепенно не оставалось пустого места. Глаз он не закрыл, но соскользнул в грезу, по вялой истоме и сонной яркости образов подобную той, в которой покоился до рождения. На фоне картинок таяли слова, сплетая узоры знаний.