Чтение онлайн

Подошёл, схватился, дёрнул, и сразу же понял, что этот мелкий ящик весит ровно на двести килограмм больше того, что я могу поднять, не надорвавшись.

— Спасибо большое, капитан, — улыбнулась мне Кэлпи, — за то, что решили помочь бедной девушке.

— Всегда пожалуйста, — выдохнул я, вытерев внезапно выступивший от натуги пот со лба, — обращайся.

— И все же, капитан, — не успокаивалась она, — мне бы хотелось внести ясность, чтобы не было недопонимания в дальнейшем. Мне очень льстит, что вы и Олег относитесь к этому, — тут она провела вдоль своего тела руками, — как к полноценному члену экипажа, спасибо, правда. Но всё же хочу напомнить вам, что эта мобильная платформа есть всего лишь инструмент, и он ничем не отличается от этого, — с этим словами она постучала по борту корабля.

На это я кивнул и пожал плечами, мол, согласен, но что поделать, и Кэлпи продолжила:

— Физически я нахожусь на четвёртой палубе, это если снизу вверх считать, а всё остальное — это всего лишь средство, приспособление, орудие труда. Ведь не стесняетесь же вы, если провести аналогию, пить чай внутри меня, спать, есть, принимать душ, совершать полёты? Не рвётесь помогать мне взлетать, подавать воду в умывальники, поддерживать микроклимат? Так что и с ящиками я справлюсь сама, помогать и переживать по этому поводу не нужно.

— Не рвусь, — подтвердил я, — да и с чего бы? А к этой твоей мобильной платформе мы будем относиться как полноценному члену экипажа, и нас уже не переделать, ты это учитывай тоже, пожалуйста.

— И вот именно за это я, наверное, вас и выбрала, — вдруг заулыбалась девушка, — другим экипажам это и в голову бы не пришло, ящики вот так со мной на пару грузить. Это же, капитан, всё равно что подъёмному крану помогать, смешно же! Да и понять вас могут неправильно!

— Ну вот видишь, всё было не зря, — ответил я, — пригодилось! Так что в другой раз не удивляйся, если помогать полезем, особенно Олег может не удержаться, у нас по этому поводу даже поговорка такая была в ходу: мы пахали — я и трактор, как раз про наш случай. А что насчёт чужого мнения о нас с тобой, так если бы ты знала, насколько мне на него наплевать, ты бы удивилась, честное слово.

— Спасибо, капитан, — снова непонятно за что поблагодарила меня Кэлпи, — мне было очень важно это услышать. Ну что, погрузка закончена, идём на корабль?

— А когда пассажир подойдёт? — спросил у неё я, — есть сведения?

— Минуту, — попросила она, — отслежу только. Ага, судя по маршруту флаера, через пятнадцать минут будет здесь.

— Тогда ты иди, — ответил я, — а я тут посижу, подожду, да задание на полёт посмотрю. Входной люк только не закрывай, пожалуйста.

И она, кивнув мне, ушла размещать и погружать контейнеры в стазис-поле, для пущей сохранности, а я уселся на лавочке под берёзками, если есть возможность посидеть на солнышке перед дальним полётом, глупо будет её упускать.

Сел так, чтобы лучи били мне прямо в лицо, расслабился против воли и закрыл глаза. Но первым делом всё же озадачился, поставил свой нейрокомп на охрану, чтобы никто ко мне незамеченным не подобрался, а уже потом с чистой совестью нырнул в документы.

Быстро посмотрел цели и задачи полёта, маршрут, его отрезки и конечную точку, сроки и рекомендованные режимы работы двигателя, всё это были рабочие моменты, ничего удивительного, хотя кому как. Покажи мне это полгода назад, изумился бы до невозможности, а вот сегодня меня в основном интересовала конечная точка нашего полёта, какая-то дальняя система со свежеоткрытой и живой, как выразилась Кэлпи, планетой.

И документы меня не разочаровали, я читал их так, как в своё время читал книги Луи Буссенара и Жюля Верна, только здесь было лучше, потому что всё, на что смотрел я сейчас, было самой настоящей реальностью.

Сухие, официальные строки затянули меня в водоворот предвкушения необычайного ничуть не хуже красочных описаний неведомых прерий, пампасов и таинственных островов в книгах французских писателей, но тогда мне было двенадцать-четырнадцать лет и проблем с фантазией у меня никогда не наблюдалось, зато теперь… зато теперь всё это было правдой.

Рукав Персея, читал я с участившимся сердцебиением, дальняя от нас его часть, внешний край, самые настоящие галактические задворки, но зато и спокойно там, да, никаких космических катаклизмов. Звезда класса жёлтый карлик, близнец нашего Солнца, только немного тяжелее и старше, что уже не очень хорошо для планет вроде Земли, потому что с массой резко усиливаются возрастные изменения, вообще у жёлтых карликов каждый миллиард лет на десять процентов увеличивается мощность излучения звезды и её общая нестабильность, Земля в таком случае может легко превратиться в Венеру, но, может, не всё так страшно, может, там ближе к Марсу. Хотя астроном из меня пока так себе, посмотрим по месту, главное, что она там есть, эта звезда-близнец нашего Солнца, вокруг которой и вертится планета-близнец нашей Земли.

Планета под номером таким-то, официального названия пока нет, неофициальных же несколько, из которых самым часто применяемым было слово «Оазис», что уже, как бы, намекало на многое.

Масса чуть меньше земной, азотно-кислородная атмосфера тоже практически идентична нашей, только ближе к временам палеолита, потому что техногенных примесей нет, чистая атмосфера, пригодная для дыхания, наклон оси вращения планеты двадцать пять градусов ровно, что чуть больше, чем надо.

Есть мощное магнитное поле, есть спутник размером с Луну, на который мы, собственно, и летели, на саму планету у нас допуска не было, а на этом спутнике уже имелась научная база и космодром, быстро же они отстроились.

Площадь поверхности океанов семьдесят пять процентов, рассматривал я виды планеты с орбиты и вспоминал, что на Земле было вроде бы семьдесят, ну да, так и есть. Материков семь штук, из них по одному на каждом полюсе, но сами материки меньше, а ещё было много островов и архипелагов.

Ледниковые периоды этой планете уже не грозили, местное Солнце поддавало жару, среднегодовая температура на экваторе тридцать два градуса против двадцати восьми земных, а потому практически все материки, кроме полярных, были покрыты буйной тропической зеленью, зато теперь я точно знаю, почему именно «Оазис».

Ещё в этой звёздной системе было пять планет поменьше и два здоровых газовых гиганта, вроде наших Юпитера с Сатурном, на одном даже и кольца были, ещё был пояс астероидов и великое множество прочих мелких небесных тел, ничего необычного.

И вот только я собрался устроить себе виртуальную экскурсию по нескольким разведанным местам «Оазиса», как нейрокомп дал сигнал тревоги и вырвал меня из исследовательского азарта.

На наш стартовый пятачок, прямо рядом с кораблём, очень резво приземлился какой-то флаер и из него уже выпрыгивала на поверхность та самая Елена Юрьевна Зарубина, наш штатный биолог с большим научным авторитетом.

Одета она была сегодня по-походному, в какую-то лёгкую куртку со множеством карманов, плотные штаны и свободную рубашку, на ногах красовались тяжёлые ботинки, а за спиной — лёгкий рюкзачок, и вообще вид её изменился разительно, теперь передо мной тащила из флаера какой-то контейнер бывалая, без всяких шуток, путешественница и единственное, что не изменилось с позавчера, это был её насупленный вид. Всё тот же рабоче-крестьянский узел волос на затылке, всё те же сурово нахмуренные брови, всё тот же сжатый в бескровную ниточку решительный рот, улыбками там и не пахло.