Чтение онлайн

— Помолчите.

«Значит, почта и менты — рядом, — констатировал Ждан. — То, что нужно».

— А на юге какая улица самая крайняя?

— Так Курчатова же. Это там, где…

— Помолчите. — Он посмотрел на часы. Половина пятого вечера. То, что нужно. — Вы не могли бы выйти? У меня секретный разговор с начальством.

Раз надо, значит, надо.

Глядя в справочник, Ждан набрал номер.

— Дежурный по райотделу младший лейтенант Дзанкиев.

— Вы информированы о побеге заключенных из колонии?

— Кто говорит?

— Я спрашиваю: вы информированы о побеге заключенных из колонии?

— Кто говорит?

— Если ты будешь повторять это как дятел, то не узнаешь, где их искать.

— Говорите, я слушаю. Маршалла-баршалла! Сам ты дятел!

— Улица Курчатова, — Ждан опустил голову над справочником. — Районный отдел нефтепереработки. Шесть человек захватили контору. Вам следует поторопиться.

Прихватив лежащий на столе спичечный коробок, он вышел и с удовольствием закурил. Через две минуты он был уже на пересечении Ленина и Доватора. Опершись на ограду, смотрел, как из здания райотдела выбегают, словно боясь не успеть к рождественской распродаже, милиционеры. У крыльца тарахтело два мотоцикла. Через минуту в каждый из них погрузилось по три мента в касках и с «ППШ», после чего мотоциклы скрылись.

Растоптав окурок, Ждан вошел в здание почты.

Ему нужны были деньги. Конец рабочего дня — касса полна. Менты умчались на войну. Если кто-то и явится его задержать, то это будет дежурный Дзанкиев.

Ждан вошел и запер за собой дверь.

Почта была пуста. Он понимал, что почта в Шали — это не почта в Москве. Много не возьмешь. Но когда в карманах пусто, а следуешь в Грозный, нужно хотя бы какую-то сумму. В Грозном так не получится.

Зная фокусы с тревожной кнопкой, он перескочил через перегородку.

Почтальонша встретила его маневр с изумлением:

— Вы с ума сошли, товарищ?! У меня тут касса!

Толкнув ее в лоб ладонью, полковник повалил женщину на пол:

— Мне касса и нужна.

Открыв металлический ящик, выгреб пачки денег. Заметил сейф:

— Уважаемая, откройте этот шкаф, пожалуйста.

Дрожащая от ужаса женщина ключи по ящикам искала долго, в конце концов отыскала их в кармане.

Внезапно в помещение вошел мужик кавказской наружности.

— Алла! Там гора посылок! Их как приходовать?

Ждан поднял пистолет и нажал на спуск.

«ТТ» отрыгнул блестящую гильзу.

— Алик!.. — Одуревшая от горя женщина бросилась к мужчине.

— Муж… — раздосадованно поморщился Ждан. — Ну что у вас за привычки, у кавказцев, в госучреждениях кланами работать?! Открой сейф, иначе твои дети останутся круглыми сиротами!..

Дико крича и терзая свою прическу, почтальонша прогрохотала ключом в замке. Оттолкнув ее, Ждан сам открыл дверцу.

— Там пенсии!..

— Понимаю, — согласился полковник и переложил в карманы несколько упаковок банковских билетов.

Один из них уронил на пол.

— Скажешь, я забрал все. Это — на похороны. Прости, тетка.

Дойдя до двери, подумал, что его благородство носит слишком расточительный характер. Лишний свидетель.

Вернулся, поднял пистолет и еще раз нажал на спуск. Нашел в кармане почтальонши ключи от входной двери, перевернул табличку «Открыто» так, чтобы было «Закрыто», вышел и, коротко осмотревшись, запер дверь.

Решил он так: если у конторы стоит машина — будет транспорт. Если машины нет — пойдет на трассу.

Машина стояла. И он вошел в контору со старенькой секретаршей…

Но водителя не было. Он убежал подписать путевой лист.

«Ничего не меняется, — подумал Ждан, прикидывая, сколько времени понадобится ментам, чтобы убедиться в обмане и вернуться в райотдел.

Оставшись со старушкой, полковник любезно согласился выпить с ней настоящего, а не морковного чая, съел ватрушку и рассказал, как подчас бывает трудно им, работникам ОБХСС. Изголодавшееся население прячет сельхозпродукты, обманывает инспекторов, что отрицательно сказывается на статистике учета молока, рыбы, мяса и сливочного масла. Просто беда.

Через семь минут, исчерпав все общие темы, Ждан стал листать «Огонек» за май месяц и вдруг почувствовал тревогу. Откуда она исходила, бандит понять не мог, но в силу того, что привычка чувствовать беду за пять минут до ее появления никогда его не подводила, он отложил журнал в сторону и прислушался к себе.

И вдруг понял, насколько реально чувство тревоги, прокравшееся в него. От этого понимания он даже привстал. Оказавшись на ногах, догадался, что нужно бежать. Сейчас, сию минуту. Пока еще не поздно.

И в тот момент, когда Ждан был уже у двери, на крыльце конторы раздались шаги.

— Сын! — объявила старушка.

«Я просто нервничаю, — понял полковник. — Я весь измотался. Нужен тайм-аут, чтобы привести нервы в порядок. Добраться до Грозного и сесть в поезд, следующий в Москву. Выпить бутылку водки и выспаться. В Москве будет легче. Деньги есть».

Мужик лет сорока с признаками залеченной оспы на лице, наполовину кавказец, наполовину славянин, согласился подвезти без тени раздумий. Почему не подбросить большого человека из милиции? Пригодится.

В машине он переложил на заднее сиденье коробку с маслом («Тете Алие в Цой-Педе везу») и туда же — длинный разделочный нож.

— Слушай, — глядя, как пролетают мимо верстовые столбы, заговорил Ждан. — А сколько здесь мясо стоит?

— В смысле?

— Ну, говядина, баранина, к примеру?

— Да как и везде! — ответил мужик.

— Ну, к примеру! — настоял полковник. Не мог же он сказать: «Я тут почту взял, от денег карманы ломятся, а я понятия не имею, сколько это по ощущениям жизни».

— Скажем так: говядина — от семнадцати до двадцати, баранина — так же. Ты что, не местный?

— Я из Дагестана, — ответил Ждан. — Надежная машинка? — кивнул на руль.

— Э-эй! Машинка что надо!

— Личная?

— Э, откуда у меня на «Москвич» десять тысяч?! У кого такие деньги?! Служебная, с базы…

— Кажется, на ближайшее время мне хватит, — усмехнувшись, заметил вслух полковник.

— Чего хватит?

— Денег…

— Зарплату подняли?

— Подняли. — Он осмотрелся. Дорога была пряма, как в Техасе, и пуста. — Слушай, останови машину, я курево под сиденье уронил.