Чтение онлайн

Человек, закончивший военное училище, знает десятки способов определить стороны горизонта. Сейчас нельзя было найти север по Полярной звезде — небо затянуло тучами. Об ориентации с помощью солнца речи, понятно, вообще не шло. Мох растет на деревьях с северной стороны, но искать в темноте мох на ощупь — занятие глупое. Ждан, вглядываясь в угрюмые лица бандитов, в очередной раз убеждался, насколько в бандах сильна роль лидера. Любой из них, оказавшись в безвыходной ситуации, заставит свой мозг работать самостоятельно и, когда речь зайдет о жизни и смерти, решит самую сложную задачу. Сейчас же все, включая и Червонца, стояли в ожидании того, как он укажет им направление дальнейшего движения. И все будут молчать, потому что руководитель этого сброда сейчас, как это ни грустно понимать, он, полковник Ждан.

— Часовенку в центре кладбища видите? — Он ткнул пальцем в раскинувшееся по правую руку православное кладбище. — Перекладины на кресте как расположены? В какую сторону они сужаются, там и юг.

— Нет там креста, — прохрипел Червонец.

Ждан подумал о том, что, если есть кладбище православное, значит, неподалеку село. Раз так, то в селе подавляющее большинство — мусульмане. Значит, должно быть где-то недалеко и кладбище мусульманское.

— Ищите надгробные камни и склепы в темноте! — приказал он. — Где-то неподалеку от этого кладбища мусульмане своих закапывают!

Кладбище они отыскали быстро. Мусульманское находилось в трехстах метрах от православного.

— Только не кричите и спички не палите без нужды! Есть погосты, есть и жилье поблизости. Там уже все предупреждены.

Ждан зашел на территорию.

— Найдите мне могилу без камня какого-нибудь чеха.

— Кого? Чеха?

«Ах, ну да, пятьдесят девятый», — подумал Ждан.

— Чеченца.

Один из бандитов рассмеялся и направился на поиски первым. Через пять или шесть минут кто-то крикнул из темноты:

— Уклуков Рамазан подойдет?

— Копайте, — коротко велел Ждан, поглядывая на тускнеющую луну. Времени до рассвета оставалось все меньше.

— Пресвятая Богородица… — забормотал один из беглых, присаживаясь на корточки перед холмиком и начиная орудовать ножом. Через мгновение к нему присоединились еще двое с палками. — Никогда в жизни таким делом не занимался…

— Ну, мало ли кто что в первый раз делает, — философски заметил полковник. — Я вот, к примеру, впервые в такой компании, а что делать? Кто-то крестьянина в первый раз в жизни режет, кто-то евреев в топку загоняет.

— Не надо здесь этой коммунистической пропаганды, — просипел Червонец, не сводящий взгляда с постепенно углубляющейся могилы, — тебя все равно не поймут.

— Я не коммунист. Уж не знаю — к сожалению ли или к счастью… Что там, бродяга?

— Мать-перемать! — дал петушка голосом один из эксгуматоров, вскакивая и отбегая в сторону. — Что это?!

— Это? — уточнил Ждан, подступая к могиле. — Это голова, как и положено. Если копать дальше, появятся плечи. Потом грудь. И все это будет по-прежнему обернуто в ковер.

— Их что, стоя хоронят, что ли? — обомлел кто-то из наблюдавших.

— Сидя! — усмехнулся полковник. — Дайте мне кто-нибудь нож.

— Зачем? — переполошился один из тех, кто был свидетелем казни за оскорбление.

— Распорю ковер и найду у покойника лицо. Мусульман хоронят сидя, усаживая ногами в направлении востока. Если не хотите дать мне нож, тогда распорите ковер сами. Или копайте, пока не покажутся ноги.

Ни слова не говоря, Червонец со спины подошел к Ждану. Через мгновение полковник почувствовал в руке рукоятку ножа.

Склонившись над могилой, Ждан несколькими движениями разрезал плотный ковер и отвернул его в сторону. В лицо ему заглянула смерть — ощерившийся череп, сияющий при свете спичек как бильярдный шар.

— Останусь жив, — пообещал кто-то за полковничьей спиной, — весь храм у себя дома на Черниговщине уставлю свечками. Батюшка спросит: «Зачем?» — я отвечу, что косую видел.

— Там восток, — Ждан указал ножом на высоту.

Через полчаса они вошли в лес и двинулись почти на ощупь. Ночи в Чечне непроглядны, прохладны и опасны. Но не волков боялся Ждан. Он боялся, что Стольников опередит его и выставит засаду. Милиционеры не представляли для полковника серьезной угрозы — несмотря на отсутствие опыта ведения боя в лесу, он был уверен, что, подставив группу, сам уйдет. Но если банду остановит майор, а Ждан не сомневался, что скоро это случится, нужно будет проявить чудеса сообразительности и фантазию. И поэтому, идя не в конце банды и не в ее начале, Ждан озирался, словно разведчики вот-вот должны были появиться. Каждую минуту примечал овраги, заросли, в которых, случись засада, можно будет мгновенно укрыться. И когда раздался первый выстрел, он, пригнувшись, бросился к темнеющему слева от маршрута беглых бандитов оврагу. И как только скатился в него, неглубокий, тут же развернулся и бросился бежать по его дну в обратном направлении.

Несколько раз он падал, цепляясь в полной темноте за невидимые оголившиеся корни кустарника, которым порос бруствер оврага. Однажды даже ударился лицом о земляную насыпь, намытую водой. Но уже ничто не могло остановить полковника. Увидев шанс, он решил им воспользоваться и не прогадал.

Все глуше звучали за спиной автоматные очереди, все тише становились голоса оставшихся там.

Ждан уходил на запад, и его никто не преследовал…

Бандиты разбрасывали отходы и окурки, не заботясь о последствиях. По следам, оставляемым ими, Стольников не только понимал, чем занимались беглые заключенные в пути, но и определял психологическую атмосферу. Два трупа, обнаруженные разведчиками при преследовании зэков, уверили его в том, что отношения в банде накалились до предела. Но Ждан был с ними — около трех часов ночи Айдаров, идущий впереди, резко наклонился и поднял что-то из травы:

— «Мальборо».

Стольников улыбнулся. Ждан оказался на удивление живуч.

Вскоре группа нагнала банду. Айдаров поднял руку, и разведчики послушно залегли. Саша осторожно приблизился к Айдарову.

— Я их не вижу, но чувствую запах курева. Они метрах в двухстах от нас.

Стольников вернулся к бойцам:

— Придется немного пробежаться, воины.

— Какой сюрприз, — отозвался Лоскутов. — Кто бы мог подумать.

— Заходим на высоту быстро и бесшумно. Потом спускаемся на три часа и закрепляемся на позиции. На все — один час. У бандюков привал.

Разведчики поднялись и по одному стали уходить в темноту…

Через семьдесят четыре минуты Айдаров, рассматривая пейзаж в прицел ночного видения, прокричал сорокой.

А через минуту Стольников и его друзья увидели черные тени, выходящие из леса на покрытую мглой поляну.

…Вдавив приклад «М16» в плечо, Мамаев не отрывал палец от спускового крючка. На выходе ствола винтовки четырехконечной звездой горел сноп огня, и в первую секунду стрельбы было хорошо слышно, как звякают одна о другую вылетающие из винтовки отработанные гильзы.

Но потом звяканье потонуло в залпе сразу из нескольких автоматов. Линия ведения огня растянулась на добрых тридцать метров, и золотые строчки трассеров стали мгновенно прошивать иссиня-черное покрывало ночи. Где-то там, на дороге, стреляли по бандитам Ермолович и Лоскутов.

Ночь разорвалась в клочья. Лязг автоматных и винтовочных затворов тонул в выстрелах, ярко-красные очереди вылетали из ночи, ударялись с гулом в деревья, какие-то лишь касались стволов и со стоном уходили к звездам. Казалось, ничто и никто не может выжить при такой плотности огня в этом лесу…