Чтение онлайн

— Скорей, — Льё подтолкнул нас к такси, которое успел поймать, пока Ден разбирался с Гершей.

Кое-как разместившись в салоне, мы примолкли. Майя сидела бледная и крепко держалась за руку Льётольва, смотря перед собой как зачарованная мумия. Кажется, мы так толком ничего ей и не объяснили. Но как рассказать человеку о том, кто такие экзистенциалисты, откуда берутся сущности и чем занимаются Фениксы?

Я посмотрела на эту серую мышь: на самом деле она довольно милая, если бы держалась чуть смелее могла бы сойти за красивую девушку. Но ей никогда не стать такой, как я. Она слишком правильная, слишком… Цельная. Такие никогда не сомневаются в своём выборевыборе: не могу представить её лежащей между Деном и Льё, и решающей, с кем быть. Нет. Она скорее наступила бы себе на горло, осталась бы одна, только чтобы не рисковать, не совершать того, на что была готова я.

Руки. Невольно мой взгляд зафиксировался на руках Майи и Льё. Кроме того, что она крепко держала его, изящная ладонь экзистенциалиста прикрывала руку мыши сверху. Он тихонько поглаживал пальцами крошечные, до белых костяшек сжатые пальчики. Мило. И больно. В груди заныло ревностное желание отпихнуть Льё, забрать его в свои объятия.

Почему я раньше не подумала о том, каково было Денебу видеть, что происходит между мной и его другом? И каково было Льётольву? Но ни один из них до поры до времени так ни разу и не показал своей ревности или обиды, если не считать тот день, когда Ужас рисовал на стене. Да и если судить по тому, что произошло между нами, они не испытывали ничего подобного или победили разрушающие чувства, и действительно не собирались меня делить. Может ли быть так, что это потому, что я для них не более чем игрушка, инструмент, и меня просто нужно удержать рядом? Я помотала головой, отбрасывая безобразные мысли. Нет, не может такого быть. Они совершенно искренние в своих порывах. Я должна верить в это.

А Льё… Он просто успокаивает Майю, он как и я, возможно, пытается сделать выбор. “Выбери меня”, — хотелось шепнуть ему на ухо, прижаться со всей силы и слушать, как бьётся спокойное экзистенциальное сердце. Стоило только подумать об этом, представить в мельчайших подробностях, как к горлу подступили слёзы. Да, я сделала выбор, но я не хотела его. Перед глазами всё поплыло, а в груди горело. Я с силой пихнула водителя в плечо и попыталась на ходу открыть дверь. Меня тошнило, мутило так, что страшно было дышать. Такси остановилось на остановке, и я почти выпала на асфальт.

Не слыша окриков, добралась до травы и рухнула на колени. В ушах шумело, руки дрожали, а земля под ними медленно тлела. Шум перешёл в дикий звон, меня душил кашель. Сквозь пелену слёз, я видела, что снова выдыхаю дым, серый, горячий и едкий.

— Что с ней? — послышались обрывки фраз, сказанные разными голосами. — Укачало… Дым? Это дым?.. Помоги ей!.. Земля! Там огонь!.. Поймай машину, быстро!.. Лучше в лес, переждём…

Я хотела крикнуть, чтобы они все заткнулись, прекратили галдеть, чтобы оставили меня в покое, но не могла. Горло жгло огнём, першило так, будто туда насыпали ведро пепла. Пытаясь успокоиться, выйти из тени и сделать что-то для себя, я полыхающими ладонями вывела на земле ESS.

— Тихо! — тут же крикнул Ден, опускаясь рядом. — Лапушка, сгоришь. Успокойся.

Он гладил меня по спине, окутывая своим теплом, заглушая и звон, и шум дороги, и разговоры Льё с Майей. Он просто был рядом. Его частичка внутри меня, а сам Ден, настоящий — снаружи. Всегда где-то недалеко, готовый сделать для меня что угодно. А я дико ревновала Льётольва, глупая, безнадёжно жадная и похотливая, одержимая и озабоченная. Ненормальная.

— Ада, пожалуйста, контролируй себя, птичка. Мы не справимся, если Льё придётся помогать тебе сдерживать силу. Выдохни её, выпусти всё в землю. Успокойся. Ну же…

Денеб с силой прижал меня к прохладной, влажной земле, кое-где горячей от моих прикосновений, и лёг рядом, поглаживая по волосам. Лёгкое покалывание в руках, такое привычное, избавляющее от страданий, — Льё вытолкнул нас из тени. Ден рассеивался, укрывал словно одеялом, я чувствовала, как крылья жгут спину, и как сущность, проникая внутрь через светящиеся ладони, заставляет сердце биться тише, вытягивает лишний огонь изнутри. Веточка, которую я теперь хорошо видела перед своим лицом, вдруг обуглилась и рассыпалась в пыль. Трава жухла на глазах и дымилась, а я остывала.

— Птичка моя… Лапушка… — ласково шептал Ден, медленно возвращая нас в тень. — Зачем ты так? Он же всей душой твой… Мы оба.

— Почему? — рыдала я, понимая теперь очень ясно, что лежу недалеко от тротуара под светом фонарей.

— Это не важно, Адочка… Поехали? Нужно успеть выбраться из буфера, пока есть возможность.

— Не отпускай меня, Ден, пожалуйста. Ни на секунду…

Он помог мне подняться, и передал в руки Льё. Майя стояла чуть в стороне и с испугом, даже с ужасом, оглядывала меня. Может, теперь не придётся ей ничего объяснять. Обернулась — вместо травы, на том месте, где я лежала, теперь чернела выжженная полянка. Мёртвая земля. Вот она — истинная сила Феникса. Убивать. Уничтожать. Разрушать. Ден говорил, что её нужно использовать во благо. Но разве это возможно?

— Что она такое? — заторможенно спросила Майя, подходя ближе.

— Феникс. Птичка, — сдержанно ответил Ден, ловя машину.

— Вы… Не люди, — констатировала она и побледнела. Дошло, кажется.

Ни одна машина не спешила тормозить, видя нашу странную компанию. Льё и Ден решили не рисковать и не использовать силу, поэтому, дав мне чуть времени отдохнуть на остановке, мы спустились в метро.

Из буфера без разрешения можно попробовать прорваться только в тех местах, где есть массовые выходы для людей — воздушные границы над аэропортами и земные по направлениям железных дорог. Днём, когда мы с Денебом ездили на склад, то почти достигли границы, но по шоссе выбраться незамеченными невозможно. Зато вместе с большим потоком людей есть шанс прорваться. Правда, в такое время нам понадобится обычный пассажирский поезд, если повезёт, или электричка. В рабочее время всё было бы проще — электрички настолько переполнены, что шансы на прорыв возрастают в несколько раз.

Но у Льё и тут был план. Прорвавшись через купол в одном направлении, мы должны были сделать пересадку и отправиться в совершенно противоположном. Только он не учёл того, что выбираться придётся ночью. До вокзала добирались в полном молчании, на Майе лица не было, она сторонилась меня и каждый раз, когда невольно задевала рукой, шарахалась в сторону как ошпаренная. Ден помогал перемещаться по транспорту, ибо моё состояние не предвещало ничего хорошего. Что в автобусе, что в метро, одинаково сильно укачивало, и нам приходилось выходить чуть ли не через каждые три остановки.

Иногда Денеб шептал что-то Льётольву на ухо, тот мрачнел ещё больше, и я понимала, что пока ничем не может посодействовать. Он экономил силы, пытался сделать так, чтобы мы были незаметными. Только теперь мне стало ясно, как тяжело ему давалась та атмосфера спокойствия, в которой я существовала рядом с ним всё это время. Да, Фениксы и экзистенциалисты не могут быть долго настолько близко. Пожалуй, нас спасало только присутствие сущности.

Вместе с припозднившимися пассажирами мы зашли в последний вагон последней электрички на этом направлении — чистая удача. Я прислонилась к холодной металлической стене и закрыла глаза. Здесь, как в метро, выходить постоянно не получится, нужно набраться терпения и ждать, когда граница буфера будет пересечена.

— Ада, — подошёл ко мне Льё, прикрыв собой от ненужных взглядов. — Нам понадобится твоя помощь, чтобы разрушить барьер. Ты уже делала это.

— Не могу, мне плохо, — я схватилась за лацканы его пиджака и притянула ближе. — Может бросим эту затею?

— Милая, жизни вам с Деном всё равно спокойной не дадут. А так хотя бы будут бояться.

— Ты можешь помочь мне немного? Рядом с тобой я умираю.

— Будем чуть ближе к барьеру, помогу. И потом тоже буду, просто потерпи немного, хорошо? — он ласково погладил меня по щеке и спустился ладонью к шее. — Ты такая прекрасная… Огненная…