Чтение онлайн

Что, если бы он скользнул пальцами дальше, в гладкую прохладу её волос, к бьющейся жилке на шее?

Её сердце снова сбилось с ритма, и перед глазами опять потемнело. Она зажмурилась и бросилась на кровать.

Всю ночь она крутилась на кровати, мучаясь от невыносимых, иссушающих приливов жара, и наутро пришла к очагу совершенно разбитая, с путающимися мыслями и красными глазами, и все звуки казались слишком резкими, а прохладный воздух – слишком колючим. Она уныло устроилась на скамье, подтянув колени к груди, за столом напротив мамы.

Та задумчиво сидела, зябко кутаясь в тёплый длинный зелёный кафтан, и глядела на склоны гор вдалеке и на туман, поднимавшийся над миром, и Рафу, который грыз ножку стола, лёжа у её ног, казался живым кусочком этого тумана, и даже пар из маминой чашки поднимался, тоже пытаясь притвориться туманом.

– Айи, солнышко, ты не заболела? – спросила мама, вглядываясь Аяне в лицо и пододвигая к ней чашку с горячим питьём. – Давай-ка постепенно перебираться к зимнему очагу. Ты себя хорошо чувствуешь? Сегодня после совета мы идём на общий двор работать.

– Мара будет с малышами?

– Нет, Сола. Мара идёт за молоком, а после присоединится к нам.

– Я не хочу есть. Но возьму с собой еды, – поспешила добавить Аяна, потому что брови мамы поползли вверх. Хочу навестить Тили. Отец забрал Пачу?

– Да. Он уехал за солью, которую начали добывать в пещере. Потом он вернётся сюда, надо смазать все двери и укрепить два столбика лестницы, которая ведёт в кладовую. Ещё он хотел проконопатить северную стену и смазать створки ставней и окон верхнего этажа, чтобы не проржавели за зиму.

– Дел много... Мне можно прийти на совет?

– Думаю, да. Мы будем обсуждать там, сколько дополнительной работы возьмёт на себя каждый двор.

– Дополнительной?

– Да. Вчера наши гости привели своего мастера, Таканду. Он посмотрел ткани, которые мы ткали в прошлом году, и показал мне, какие ткани им подходят. Мне нужно будет собрать все наши дворы. Им невероятно повезло, что у нас в этом году хороший урожай власки и много рабочих рук, а с прошлого года ещё осталось очень много пряжи. Я отправила Лойку к северным дворам, чтобы она обошла всех. Потребуются прялки и станки верхней деревни. Если доберёшься до Вагды раньше Лойки, передай, пожалуйста, чтобы она зашла к нам. Я хотела взять Вайда в керио и сходить сама, но у меня болят ноги. Лучше я посижу дома до полудня, а потом сразу пойду на совет.

– Мама, я думаю, нам нужна вторая лошадь. Маленькая лошадка, как у Калди, чтобы возить тебя в небольшой повозке.

– Я подумаю об этом, солнышко.

Аяна допила травяной настой и поспешила прочь со двора. Убирая на ходу лепёшки в поясную сумку и расправляя рукава рубашки под стеганой курткой, она вбежала в подворотню и чуть не столкнулась с Кондой. Он вынырнул из тумана неожиданно, будто появился из ниоткуда, и выставил вперёд обе руки, ловя её за плечи и не давая врезаться в него. Аяну обдало ароматом трав, перца, сладкого смолистого дыма и ещё каким-то терпким, немного животным запахом, от которого у неё кровь прилила к лицу.

– Кирья! – улыбнулся он, удивлённо поднимая брови. – Доброе...

Она отчаянно вывернулась из его рук, пряча глаза, и убежала в туман. Конда посмотрел ей вслед и пошёл во двор, зябко запахивая полы кожаной безрукавки.

Тили сидела за столом у зимнего очага, лицо её было бледным.

– Айи... отец заболел, – сказала она, и Аяна, не выспавшаяся, сбитая с толку внезапной встречей в подворотне, почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она тяжело опустилась на стул напротив подруги и оперлась лбом на ладони.

– Это очень похоже на то, чем болеет Коде. Мы с мамой даём ему кислую ягоду и все травы, которые должны помогать от жара... должны, но не помогают. Я сейчас зайду к Соле, а потом пойду к Нети. Сола дома?

– Да. – Аяна подняла голову с ощущением, что всё происходящее – дурной сон. – Тили, это всё неправильно. Так не должно быть.

– Если бы я могла, Айи, я столько бы запретила в этом мире! Болезни, смерть, злобу! – глаза Тили наполнились слезами. – Если бы ты знала, какое отчаяние охватывает иногда от собственного бессилия! Если бы я могла, как та девушка из сказания Нарто, взять это отчаяние и с его помощью изменить хоть что-то! Но оно бесполезно. И надо вставать и делать что-то, в чем есть хоть какой-то смысл. Помоги мне, пожалуйста. Мама с ночи не отходит от отца, а сестра сидит с малышами. Можешь испечь лепёшки и запарить кашу для отца? А я пока схожу к Нети. Я попросила бы тебя сходить к ним, но если я останусь тут ещё чуть-чуть, я начну терять рассудок.

– Конечно. Я думала пойти на совет, но не выспалась, и чувствую себя просто отвратительно.

– Испеки, пожалуйста, так много, как только сможешь. Мама вряд ли в ближайшее время займётся стряпнёй, а сёстрам надо следить за малышами. Ты не выспалась из-за ваших новых жильцов? – спросила Тили, ставя перед ней мешок муки и горшок с закваской.

Аяна вспомнила, как стояла у окна купальни и смотрела туда, куда ей не полагалось смотреть, и опустила голову, пряча от подруги лицо.

– Вроде того. Они ни при чём, я сама виновата.

– Сколько их у вас? Мама сказала, их трое.

– Должно было быть трое, но один пока не появлялся. А двое – те, которые спускались к нам в лодку.

– А, помню. Айи, я пойду. Если мама будет искать меня, скажи, что я ушла за травами.

Аяна кивнула ей и вернулась к стряпне, запарила кашу и убрала её под печь. Во дворе Вагды печь была большая, и она замесила тесто в крупной деревянной кадушке. От возни с мягким серым тестом в тишине и и полном одиночестве мысли сначала бешено разбегались, но потом неожиданно ей стало спокойнее, и напряжение, мешавшее уснуть, прошло. Она начала беспрерывно зевать и зевала всё время, пока подходило тесто и лепёшки расстаивались под полотенцами. 

Бесконечная ходьба вокруг стола не помогала, а уютный жар разожжённой печи навевал дремоту. Она щипала себя за уши и тёрла щёки, но глаза слипались и слезились. Вынимая последний противень из печи, она поняла, что всё-таки две последние бессонные ночи не прошли бесследно. Сил хватило лишь на то, чтобы сложить лепёшки в плетеный ларь, закрыть крышку и лечь на деревянную скамью возле тёплого бока печи. Аяна закрыла глаза и моментально погрузилась в густой, мягкий, как тесто для сдобы, обволакивающий сон.

Тили шагала к дому подруги и считала шаги, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Коде, а теперь отец... Может, есть какое-то средство, чтобы они поправились скорее? Нужно будет спросить у олем Нети, известна ли ей эта болезнь. Потная лихорадка, так назвал её Конда. Как там Коде? Она даже не спросила Аяну, как он там. Но, наверное, подруга сама бы сказала, если его состояние улучшилось бы. Или если бы оно...

Тили помотала головой. Нет, она сейчас пойдёт к Соле и спросит её, а если Сола не знает, то она пойдёт к олем Нети и к арем Дэну и спросит у них. Кто-то же должен знать, как вылечить это.