Чтение онлайн

«Вставай Далебор! Пора идти, а то пропустим раздачу еды!» Девочка протянула руку. Голос Смилны звучал так ласково и по-доброму. Она словно ангел сошла с голубого неба, на которое он смотрел и спасла его тогда. Воспоминание о том дне навсегда осталось с ним и с каждым прошедшим годом, в душе оно вызывало больше хороших эмоций, чем плохих.

«Далебор, ты что здесь делаешь один?» – раздался голос Смилны откуда-то позади. Он, очнувшись от воспоминаний, обернулся. «Да ничего особенного, просто кидаю камни в воду. Почему-то вспомнил отца, потом первый день, когда я попал в приют и встретил тебя». «Не грусти, Далебор, нам уже по тринадцать лет, ещё каких-то года два-три и мы с тобой вместе убежим отсюда, до того момента как нас распределят». Смилна подошла к Делебору и села рядом с ним на большой гладкий валун, что лежал у воды на берегу реки. Они часто приходили сюда, разговаривали на разные темы, делились секретами, иногда просто дурачились и смеялись. С первого дня, как Далебор попал в приют, они стали «не разлей вода». Смилна была в приюте практически с самого рождения и родителей не знала, а Далебор попал туда, когда ему было уже девять лет, после того как его отец погиб на войне. Мать его умерла от болезни, когда он был ещё совсем мал, поэтому её он почти не помнил. «Как ты думаешь, когда эта война закончится?» – спросила Смилна. «Думаю тогда, когда мы победим! Король «Абевальд и его армия должны победить!» «А за что мы воюем, Далебор?» «Честно, я не знаю. Когда отец был жив он говорил, что эта война длится уже очень давно, просто иногда она скрытая, а иногда по-настоящему. Правда я не понимаю, что он имел ввиду говоря так. Но мне кажется, что мы воюем за правое дело, поэтому несомненно победим!» – вдохновлённо сказал Далебор.

Ребята сидели и кидали камни в воду, соревнуясь кто кинет дальше. Спустя какое-то время Смилна одернула Далебора и, со всей серьезностью, посмотрев ему в глаза, сказала: «Давай дадим клятву, чтобы не произошло, мы всегда будем вместе. И даже, если что-то разлучит нас, мы найдем друг друга опять». «Давай», – ответил Далебор. «Клянусь, что…», – начал он. «Нет, не так, – перебила его Смилна и достала из кармана платья осколок стекла, завернутый в тряпку. – Любая настоящая клятва должна быть закреплена кровью. Давай сюда руку!» Далебор протянул свою ладонь. «Хорошо», – сказал он. Острым осколком стекла она сделала надрез вначале на его ладони потом на своей. Было больно, но ни он ни она не показали вида. Прижав ладонь к ладони, они дали клятву. Потом Смилна, как бы играючи, поцеловала Далебора в щеку, вскочила с камня и побежала вверх по берегу. «Догони, если сможешь!» – крикнула она и засмеялась. Далебор побежал за ней. Они ещё какое-то время бегали босиком по галькам, забегая и снова выбегая из реки, плеская в друг друга брызги воды, которые сотнями ярких огоньков искрились в лучах летнего солнца. «Ты слышал, что случилось?» – спросила Смилна, когда они уже порядком намокли и устали от беготни. «Ничего не слышал. Ты про что?» – вопросом ответил Далебор. «Сегодня утром, возле старого кладбища нашли мертвого мужика, с деревни, вроде местный он был. Говорят весь изодранный, будто покусал его зверь какой». «Ты думаешь крик сегодня ночью, – это он кричал?» Далебор вопросительно посмотрел на Смилну. «Не знаю, может и он. Давай сходим туда, посмотрим что случилось, если конечно не боишься», – сказала Смилна, поддразнивая Далебора. «А чего боятся, давай сходим и посмотрим, сама смотри не перепугайся потом», – ответил Далебор и усмехнулся. Цепляясь за торчащие из глины корни деревьев, они залезли наверх обрывистого берега реки и пошли в сторону кладбища.

Когда Далебор и Смилна подошли к покосившейся ограде старого кладбища, они увидели там человека. Мужчина ходил от могилы к могиле, иногда наклонялся и рассматривал надгробия и кресты. «Кто это?» – с удивлением спросила Смилна. «Не знаю, первый раз его вижу. Похож на священника. Хотя нет, не на священника, на пастыря. Ну те, которые знаешь, ходят везде по свету. Точно! Странствующий пастырь», – утвердительно ответил Далебор. «А как ты узнал?» «По одежде. Я много таких видел раньше, когда мы с отцом переезжали из гарнизона в гарнизон, во время его службы». «Интересно, что он здесь делает?» – задумчиво спросила Смилна. «Смотри! Там какие-то люди, вон на той стороне, возле забора». Далебор показал пальцем в противоположный угол кладбища. Мужчина бродивший среди крестов кажется тоже заметил людей и начал пробираться через, поросшие высокой травой, тропинки между могил в их сторону. «Пойдем, послушаем о чём они там говорят, может и тело еще до сих пор там лежит. Если не боишься конечно», – сказал Далебор и с улыбкой посмотрел на Смилну. Она довольно сильно ткнула его локтем в ребро и молча пошла впереди. «Ай! Ты что так сильно». Далебор потёр бок и пошёл следом.

На дороге, что была рядом с кладбищенской оградой стояли два деревенских мужика и женщина, крестьянка, тоже из деревни. «Точно тебе говорю, ырка 14 это был! Не один зверь так не сделал бы!» – сказал один из мужчин. «Ох, не к добру это всё, священник нужен, – тихо прошептала женщина и перекрестилась. – Скоро он придет али нет, жара такая, запах уже появился». Женщина зажала пальцами нос и, поморщившись, отошла в сторону. На земле лежало тело человека закрытое светлой мешковиной, на которой местами проступили засохшие багровые пятна. «За Протореем уже послали, ещё до полудня, скоро должен прийти наверное, этот старый хрыч!» – сказал один из мужчин. «Не говори так! Если он тебе на медовуху не дает денег, ещё не значит, что он плохой священник», – ответила женщина и с укором посмотрела на мужчину. «Тьфу, чтоб тебя! Я и не говорю, что он плохой священник, а хрыч тот ещё!» – не отступал от своего мнения мужчина в соломенной шапке. «День добрый! Меня Ирийзаром звать, странствующий пастырь я. Что здесь случилось?» – спросил Ирийзар, пролезая через дыру в ограде кладбища. «Для кого добрый, а для кого уже не очень», – ответил мужчина в шапке и кивнул в сторону тела. «Вас Проторей прислал?» – обнадёженно спросила женщина. «Нет, я здесь по своим делам. Так что здесь произошло?» «Ырка его покромсал и с собой унёс части некоторые, пирует окаянный наверное сейчас у себя в могиле под землёй», – ответил один из мужчин. Женщина опять перекрестилась. «Ырка говоришь. А откуда он здесь взялся?» Ирийзар присел и наклонился над телом.

Смилна и Далебор сидели в тени листьев, за густыми зарослями дерна, что рос возле дороги и слушали о чём говорят люди с пастырем. Они сидели молча, неподвижно и чуть дыша, боясь, что кто-то их может увидеть.

«Жизни своими же руками себя лишил один парень, здесь у нас в деревне, Таиславом его звали. Весной ещё дело было. Такой грех на душу взял. Зачем…? Не мне вам говорить, что самоубиенных не отпевают и не хоронят рядом с людом добрым, всегда за забором кладбища или ещё где подальше. Вот и того похоронили, точнее просто закопали в лесу. Через какое-то время скотина начала пропадать по ночам, а теперь вон что, на людей перешёл! Ыркой стал он, точно! Так и есть! А они не верят, зверь говорят, из чащи леса напал на него, волк. А я-то знаю, волки так не оставляют добычу, в лес бы утащили, стаей они охотятся всегда», – продолжал мужчина. Ирийзар приоткрыл мешковину и отпрянул назад. Тело мужчины было покрыто равными ранами, живот был вывернут наружу, с вывалившимися кишками, не хватало одной почки и селезенки. Он хотел выругаться, но вовремя вспомнил, что он не один и быстро накинул мешковину обратно на тело. За кустами дерна раздался детский визг. Смилна не смогла сдержать эмоций и выронила тонкий звук. Она сидела вся бледная, вцепившись руками в траву, ей удалось хорошо рассмотреть обезображенное тело мужчины, пока пастырь говорил с людьми из деревни. Далебор схватил её за запястье и сильно дернул, выведя из оцепенения, и они побежали сломя голову в лес. «Кто там!?» – крикнул Ирийзар. Но ребят уже и след простыл. «Ребятишки вроде, видимо, из приюта, – сказала женщина. На наших деревенских непохожи, уж совсем в лохмотья одеты они».

Далебор и Смилна бежали без остановки, пробираясь через ветки деревьев и кустарников, которые цеплялись за одежду и оставляли царапины на руках. Такое им довелось увидеть впервые. Они по-настоящему испугались. Ребята бежали, пока не оказались на небольшой опушке где-то в лесу. Смилна и Далебор наконец остановились, чтобы отдышаться. «Чёрт, Смилна! Зачем мы туда пошли?!» «Да, лучше бы остались на берегу, Далебор». Восстановив дыхание, ребята осмотрелись. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь стволы деревьев, оставляли яркие светлые полосы на зелёной траве, где-то над головой, в листьях, пели птицы. Из глубины леса доносился стук, было слышно как в поисках еды молотит дерево дятел. Чуть дальше на опушке возвышался небольшой холм из земли, перемешанной с комьями глины. Они подошли ближе. По краю была разбросана влажная черная земля с ещё свежей, растущей в ней тонкой травой, как будто кто-то разрыл это место совсем недавно. Сбоку валялась небольшая дощечка, серая и потускневшая от воды и солнца. Далебор поднял её и перевернул. Его глаза наполнились ужасом. На обратной стороне доски были вырезаны имя «Таислав» и дата смерти. Они со Смилной посмотрели друг на друга и попятились назад. Далебор выронил могильную дощечку и ребята побежали прочь, не оглядываясь.

*******

Наступал вечер, жаркий летний день подходил к концу. Солнце более не обжигало своими лучами, становилось даже немного прохладно. Ирийзар и Проторей стояли в церковном дворе, они только что вернулись. «Тяжелый выдался день сегодня, друг мой, Ирийзар. Спасибо за помощь, там на кладбище. Людей успокоил, дал им надежду. Страх – это последнее, что нам здесь сейчас нужно, и так проблем по горло. Люди должны верить, что Господь всегда на их стороне. Хотя ты прав, видимо придется звать орден “Огня и топора”, сами мы здесь вряд ли справимся. Завтра поеду в Аурдон к епископу, попрошу посодействовать. «Ты со мной может?» «Благодарю за предложение, отец Проторей, но я только что от туда, мой путь лежит в Кинсдальт». «Ну как знаешь. Устал я очень, пойду прилягу. Заходи на ужин, накормим тебя сегодня хорошенько перед завтрашней дорогой, путь до Кинсдальта не близкий». «Спасибо отец Проторей за приглашение, буду рад разделить с вами трапезу». «Если конечно успею. А очень хотелось бы», – подумал Ирийзар и посмотрел на лопату, спрятанную в ветках древа, которое росло возле окна его комнаты. Ирийзар ещё утром незаметно достал её из маленького сарая, что стоял в углу церковного двора. Рядом с деревом, в траве, лежал свернутый пустой мешок из-под свёклы. Он взял его в том же месте, что и лопату. Живот, казалось, прилипал к позвоночнику, очень хотелось есть, но Ирийзар был привыкшим к такого рода лишениям за долгие годы своих странствий, ведя проповеди в Траумэ, да и не только в ней. Он бывал и далеко за пределами этой страны, в Кореолии, Ильметии и Киммерии, правда до северных берегов Дарии 15 он так и не добрался. Хотя пастырь всегда мечтал побывать в этих землях, но поход туда был слишком отчаянным шагом, даже для такого опытного путешественника, как он. Ирийзар взял лопату, заткнул пустой мешок за пояс и направился к южной стене церкви. Он долго ходил вдоль неё взад и вперед, вороша руками кусты и рослую осоку, пока наконец не нашёл то место, что искал. Ирийзар воткнул лопату в землю возле стены и начал копать, густая зелёная трава ещё не успела здесь подняться и разрастись так сильно, как везде вокруг. Где-то на глубине в несколько пядей 16 он наткнулся на небольшой грязный свёрток. В простыне лежало тельце новорождённого ребёнка, точнее то, что осталось от него, – маленькие косточки, местами покрытые всё ещё не разложившейся до конца плотью. Ирийзар бережно достал свёрток из земли и убрал в мешок, что принёс с собой, потом поднялся с колен, взял лопату и направился к выходу из церковного двора.

Солнце уже заходило за горизонт, окрашивая белые облака, мирно плывущие в небе над головой, в яркий пурпурно-алый цвет. Вокруг было невероятно тихо, слышалось лишь пение сверчков, да жужжали назойливые мухи, не дававшие покоя Ирийзару, ему приходилось то и дело отмахиваться от них, что было крайне неудобно, так как обе его руки были заняты.

Он уже практически подошёл к старому кладбищу, нужно было поторопиться. Медленно, но неотвратимо становилось темно. Ирийзар понимал, что в темноте отыскать тот крест, что он нашёл днём будет практически невозможно, даже при свете дня ему пришлось немало побродить по кладбищу, прежде чем он смог найти интересующую его могилу. Ирийзар ускорил шаг. Ещё утром, когда он решился на задуманное, в его намерениях не было делать это на ночь глядя, но вся эта история с трупом у старого кладбища значительно отодвинула его замысел на тёмное время суток.

Ирийзар стоял возле красивого резного креста из дерева, у изголовья могилы. На кресте была прибита дощечка с которой завитыми буквами на него смотрело имя: “Балемила”. Положив мешок с лопатой на землю пастырь вытер пот с лица и с облегчением вздохнул. «Всё же успел до темноты. Нашёл могилу. Значит таков замысел Божий, иначе бы не успел, значит делаю я всё же праведное дело, хорошее», – думал Ирийзар. Его до последнего момента терзали сомнения, что он делает что-то такое, чего праведному человеку делать не стоит. Да и вообще не было уверенности, что его план сработает. Но пастырь не мог забыть игошу, его детские глаза, наполненные страхом и болью, которые он увидел в тёмном коридоре церкви прошлой ночью. «Да простит меня Господь, ибо если и беру грех на свою душу, то по собственной воле», – вслух шепотом вымолвил Ирийзар, перекрестился и, набравшись решительности, начал раскапывать могилу.

Спустя какое-то время лопата Ирийзара упёрлась во что-то твёрдое, это была крышка гроба. Он руками расчистил землю поверх неё, после чего, опираясь одной ногой о черенок лопаты, поднялся над краем могильной ямы и достал останки из мешка. Ломать ему ничего не пришлось, в крышке деревянного гроба была пара уже сломанных сгнивших досок. Этого было достаточно. Ирийзар взял свёрток на руки. Вдруг где-то неподалеку, наверху, раздался шорох. Он становился всё громче, напоминая чьи-то приближающиеся шаги. Ирийзар замер. Снова наступила тишина. Обратного пути уже не было, Ирийзар достал из-за пазухи распятие и начал читать молитву. Закончив её, он окрестил останки дитя и аккуратно просунул сверток в гроб, через прореху в его крышке. «Пусть он найдет себя в руках твоих на небе, а не потерян будет одинокий на земле», – сказал Ирийзар и провел краткую литию по усопшим. Когда он вылез из могильной ямы, у креста стоял игоша. Существо было неподвижно и смотрело на Ирийзара не отводя глаз. В них уже не было ни боли, ни страдания. Теперь их взгляд стал таким, каким и должен быть у ребёнка, беззаботным и спокойным. Дух не успевший переродиться во что-то плохое, причиняющее боль и страдания другим, начал медленно таять в воздухе. Вместе с тем как он становился всё прозрачнее, менялись и его черты, они всё более напоминали очертания человека, а не монстра. В какой-то момент Ирийзар уже не смог больше различить ничего в сумерках, но он чувствовал нутром, что его план сработал, что он помог неприкаянной душе обрести покой. От этого ощущения у него стало очень тепло и спокойно на сердце. Все терзающие его до этого сомнения растворились в темноте вместе с исчезнувшим духом. Ирийзар достал лопату из ямы и начал закидывать ею землю вниз.

Наверху, одна за другой загорались звезды, они мерцали на черном небе, будто подмигивая пастырю. Закопав могилу обратно, он обессиленный физически, но полный духовных сил шёл по дороге вдоль забора кладбища, неся лопату у себя на плече. Неожиданно где-то рядом раздался сиплый голос: «Я за тобой давно здесь наблюдаю, с самого момента как ты пришёл». Ирийзар обернулся. Из темноты, на него смотрела пара поблескивающих, как сверкает сталь на солнце, глаз. Силуэт говорящего было сложно разглядеть в сумерках, среди деревьев. Он стоял неподвижно, рассматривая Ирийзара так, как обычно хищники смотрят на свою добычу. За спиной, на плече, силуэт держал что-то похожее на мешок. «На кладбище мне нет дороги, туда пройти не могу. А здесь я волен делать, что хочу», – продолжила говорить тёмня фигура. У Ирийзара промелькнула догадка, кто это был. «Бежать!» – единственная мысль что пришла ему в голову на тот момент. Он кинул лопату в тень с яркими глазами и бросился бежать что есть мочи по дороге в сторону пшеничного поля. До церкви было далеко, как и до деревни, оставался детский приют – его единственный и очень призрачный шанс на спасение. В окнах здания и во дворе всё ещё горели огни. Ирийзар бежал не оборачиваясь, слыша хруст суставов и хрипы, чувствуя смрадный запах дыхания преследователя за своей спиной.