Чтение онлайн

Бродбент; это уменьшает вашу вину. У нас, в Иргандии, никому не придет

в голову ловить мужчину на слове, когда ему вздумается пошутить, или

принимать всерьез то, что женщина скажет в ответ на шутку. Если б

женщина всякий раз подвергалась такому обращению, какое вы позволили

себе со мной после двух минут разговора, увидев меня в первый раз в

жизни, ни одна порядочная женщина не стала бы вообще разговаривать с

мужчиной. Бродбент. Этого я не понимаю. С этим я не могу согласиться. Я говорил

совершенно искренне; у меня самые серьезные намерения. Надеюсь, тот

факт, что я англичанин, служит достаточной гарантией моей неспособности

совершать какие-нибудь необдуманные и романтические поступки; хотя,

должен сознаться, ваш голос до такой степени взволновал меня, когда вы

так лукаво спросили меня, не объясняюсь ли я вам в любви... Нора (краснея). Я вовсе не хотела... Бродбент (торопливо). Конечно нет. Не такой уж я дурак, мисс Рейли. Но мне

было невыносимо, что вы смеетесь над моим чувством. Вы... (Снова борясь

с волнением) Вы не знаете, как я... (Захлебывается на мгновение затем

выпаливает противоестественно ровным голосом ) Будьте моей женой! Нора (быстро). Вот еще! Вздор какой! (Внимательно оглядывает его.)

Ступайте-ка домой, мистер Бродбент, и придите в себя. Боюсь, что

потшиновый пунш слишком на вас подействовал. Вы, должно быть, не

привыкли пить на ночь. Бродбент (в ужасе). Вы хотите сказать, что я... я Боже мой! Мисс Рейли!

Неужели вам кажется, что я пьян? Нора (сострадательно). Сколько вы стаканов выпили? Бродбент (растерянно). Два. Нора. Ну да. И запах торфа помешал вам заметить, какой это крепкий напиток.

Идите-ка домой и ложитесь спать. Бродбент (в страшном волнении). Но это ужасно... Вы заронили во мне ужасное

сомненье... Мисс Рейли, ради бога, скажите, я в самом деле пьян? Нора (успокаивающе). Завтра сами сможете судить. Ну, пойдемте домой и не

думайте больше об этом. (С материнской нежностью берет его под руку и

мягко подталкивает к тропинке.) Бродбент (совершенно расстроенный, повинуется). Да, я, должно быть, пьян...

Ужасающе пьян. Потому что ваш голос совсем лишил меня рассудка...

(Спотыкается о камень.) Нет! Честное слово, клянусь вам честью, мисс

Рейли, это я просто споткнулся. Это совершенно случайно, уверяю вас. Нора. Ну конечно случайно. Обопритесь о мою руку, мистер Бродбент, сейчас

будет спуск. Дальше, на дороге, вам будет легче идти. Бродбент (покорно берет ее руку). Я не нахожу слов, мисс Рейли, чтобы

просить у вас прощения... и благодарить вас за вашу доброту... за вашу

снисходительность ко мне, когда я в таком гнусном состоянии. Как я мог

так по-свин... (Снова спотыкается.) Черт бы побрал этот вереск! У меня

нога запуталась!.. Нора. Ну, ну, ничего. Спокойно. Идемте, идемте.

Бродбент, в роли изобличенного пьяницы, позволяет

отвести себя вниз к дороге. Снисходительное сочувствие

Норы к его предполагаемому состоянию, вместо гнева и

отвращения, которые он встретил бы у своих

соотечественниц, кажется Бродбенту воистину божественной

добротой. И ему, конечно, невдомек, так же как и Норе,

что когда англичанин впадает в сентиментальность, его

поведение становится поразительно похожим на поведение

ирландца, когда тот пьян.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

На следующее утро Бродбент и Ларри сидят за завтраком;

завтрак происходит на небольшой лужайке перед домом

Корнелия Дойла, посредине которой поставлен стол. Они

уже кончили есть и сейчас погружены в чтение газет.

Почти вся посуда составлена на большой железный поднос,

покрытый черным лаком, тут же коричневый фаянсовый

чайник, серебряных ложек здесь не водится; масло

положено целым куском на обыкновенную мелкую тарелку. На

заднем плане дом - небольшое белое строение с шиферной

крышей; вход в него через застекленную дверь. Тот, кто

вышел бы в сад через эту дверь, увидел бы прямо перед

собой стол, направо калитку, ведущую из сада на

дорогу, а, круто повернув налево, мог бы, пройдя через

запущенный боскет, обогнуть дальний угол дома. Между

лавровых кустов виднеются изуродованные останки большой

гипсовой статуи, обмывавшиеся дождями в течение целого

столетия; статуя имеет отдаленное сходство с величавой

женской фигурой в римских одеждах, с венком в руке. Эти

статуи хотя и созданные, по-видимому, человеческими

руками, как бы произрастают сами собой в ирландских

садах. Их происхождение составляет неразрешимую

загадку даже для самых давних обитателей страны, ибо с

их вкусами и образом жизни они не имеют ничего общего.

Возле калитки стоит простая садовая скамья, облупленная,

потрескавшаяся от непогоды и испачканная птичьим

пометом. Неподалеку валяется пустая корзина, для ее

пребывания здесь нет никаких оснований, кроме одного

надо же ей где-нибудь лежать. У стола незанятый стул, на

котором только что сидел Корнелий, сейчас уже окончивший

завтрак и удалившийся в комнату известную под

названием "конторы", где он принимает от фермеров

арендную плату и хранит счетные книги и деньги. Этот

стул, так же как и два других, на которых сидят Ларри и

Бродбент, сделан из красного дерева; черное матерчатое

сиденье набито конским волосом.

Ларри встает и, захватив газету, уходит через боскет за

дом. Ходсон, с расстроенным лицом, входит в калитку.

Бродбент, сидящий напротив калитки, видит Xодсона и по

его лицу догадывается, что тот потерпел неудачу.

Бродбент. Вы ходили в деревню? Ходсон. Бесполезно, сэр. Придется все выписывать из Лондона почтовой

посылкой. Бродбент. Вас хоть удобно устроили на ночь? Ходсон. Мне было не хуже, чем вам, сэр, на вашем диванчике. Здесь нечего