Чтение онлайн

дороге.)

Нора Рейли подходит, спускаясь по склону. Это хрупкая

женщина небольшого роста, в хорошеньком платье из

набивного муслина (лучшем, какое у нее есть); на взгляд

ирландца, она представляет собой весьма обыденное

явление, но она вызывает совсем другие чувства у

обитателей более передовых, шумных и суетливых, гуще

населенных и лучше питающихся стран. Отсутствие в ней

всего грубо материального и всяких признаков здорового

аппетита, относительная деликатность ее манер и тонкость

ее восприятий, изящные руки и хрупкая фигура,

своеобразный говор и мягкий, жалобный ирландский распев

ее речи придают ей прелесть тем более непосредственную,

что она, прожив всю жизнь в Ирландии, не сознает этой

прелести и ей не приходит в голову подчеркивать ее или

обыгрывать, как это делают ирландки в Англии. На взгляд

Томаса Бродбента, это в высшей степени обаятельное

существо, которое он готов назвать неземным. На взгляд

Ларри Дойла, это самая заурядная женщина, которой надо

бы жить в восемнадцатом столетии, беспомощная,

бесполезная, почти бесполая, слабость которой не

оправдана даже болезнью, - воплощение той Ирландии, от

которой он бежал. Такие суждения имеют мало цены и могут

еще десять раз измениться, но от них в настоящую минуту

зависит ее судьба. Киган в знак приветствия

притрагивается к своей шляпе, не снимая ее.

Нора. Мистер Киган, мне хотелось бы поговорить с вами. Можете вы уделить мне

несколько минут? Киган (простонародный говор, на котором он изъяснялся с Патси, исчезает в

мгновение ока). Пожалуйста, мисс Рейли, хоть целый час. Я к вашим

услугам. Не присесть ли нам? Нора. Благодарю вас.

Оба садятся на траву.

(Нора чем-то озабочена и робеет, но тотчас высказывает то, что у нее на

уме, так как ни о чем другом не может думать.) Я слышала, что вы

когда-то много путешествовали. Киган. Видите ли, я не мэйнутец. (Он хочет сказать, что он не учился в

Мэйнутском колледже.) В дни юности я благоговел перед старшим

поколением священников, перед теми, что учились в Саламанке. Поэтому,

когда я уверился в своем призвании, я тоже поехал в Саламанку. А из

Саламанки пешком отправился в Рим и пробыл там год в монастыре. Мое

паломничество в Рим научи то меня, что пешком путешествовать лучше, чем

в поезде. Поэтому из Рима я пешком перебрался в Париж, в Сорбонну, и

очень жалел, что не мог тоже пешком дойти из Парижа в Оксфорд, так как

на пароходе жестоко страдал от морской болезни. В Оксфорде я пробыл

год, а затем пошел в Иерусалим, тоже пешком, по вольному ветерку, чтобы

выветрить оксфордскую премудрость. Из Иерусалима я отправился на остров

Патмос и прожил шесть месяцев в монастыре на горе Афон. А потом

вернулся в Ирландию, получил приход и был приходским священником, пока

не сошел с ума. Нора (смущенно). О! Не надо так говорить! Киган. Почему нет? Разве вы не слышали этой истории? Как я исповедовал

дьявола в образе негра и дал ему отпущение грехов, а он заколдовал меня

и лишил рассудка. Нора. Как вы можете говорить такой вздор о самом себе? Стыдитесь! Киган. Это не вздор, это правда - в известном смысле. Но бог с ним, с этим

негром. Теперь вы знаете, какой я бывалый путешественник; чем же я могу

вам служить?

Нора колеблется и начинает нервно обрывать стебли

вереска.

(Мягко удерживает ее за руку.) Дорогая мисс Нора, не рвите цветочки.

Ведь когда вы видите красивого ребенка, вам не хочется оторвать ему

голову и поставить на стол в вазочке, чтоб на нее любоваться.

Кузнечик стрекочет.

(Обращается к нему.) Не бойся, не бойся, сынок, она не станет ломать

твою качельку. (Норе, в прежней манере.) Видите, я совсем сумасшедший;

но это ничего - я не буйный. Ну, так в чем же дело? Нора (в затруднении). Ах, просто так, праздное любопытство. Мне хотелось

знать, какой вам показалась Ирландия - ирландская деревня, конечно,

очень ли маленькой и жалкой, после того как вы повидали Рим и Оксфорд и

другие большие города. Киган. В этих великих городах я увидел чудеса, которых никогда не видел в

Ирландии. Но когда я вернулся в Ирландию, я увидел, что самые большие

чудеса поджидали меня здесь. И они все время были тут, но раньше мои

глаза были для них закрыты. Я не знал, как выглядит мой родной дом,

пока не вышел за его стены. Нора. Вы думаете, это со всеми так? Киган. Со всяким, у кого не только тело, но и душа зряча. Нора. Но скажите по совести, разве люди тут у нас не показались вам

скучными? Наши девушки, наверно, показались вам глупенькими простушками

после принцесс и знатных дам, которых вы видели за границей? Впрочем,

священник, конечно, не замечает таких вещей. Киган. Священник обязан все замечать. Я не стану вам рассказывать о всех

моих наблюдениях насчет женщин, но я вам скажу одно: чем больше мужчина

видел и чем больше он путешествовал, тем больше шансов, что он в конце

концов женится на девушке из своей родной деревни. Нора (краснея от удовольствия). Вы, конечно, шутите, мистер Киган. Киган. Мои шутки заключаются в том, что я говорю людям правду. Это самая

смешная шутка на свете. Нора (недоверчиво). Будет вам! Киган (с живостью вскакивает на ноги). Не хотите ли пройтись по дороге

навстречу дилижансу?

Нора подает ему руку, и он помогает ей встать.

Патси Фарел сказал, что вы ждете молодого Дойла. Нора (тотчас же вздергивая подбородок). Вовсе я его не жду. Удивительно, что

он вообще вздумал приехать после восемнадцати лет отсутствия. И уж

конечно он не может рассчитывать, что мы умираем от нетерпения его