Чтение онлайн

– Разве нам есть, что скрывать? У нас же честный бизнес?

Что я должен был ему ответить?

– Честный, Том, и временами прозрачный. Но не стеклянный. Чуть позже я тебе все покажу и расскажу, – пообещал я. – А сейчас займись аудиторами, раз уж нашел в них необходимость. О'кей?

– Сардж, я буду с тобой честен ровно до тех пор, пока ты будешь честен со мной. Если есть в нашей деятельности чтото криминальное, незаконное, лучше скажи сейчас.

– Том, не выкручивай мне руки. Вся наша деятельность абсолютно законна, – соврал я. – Мы платим налоги, не воруем, не торгуем наркотиками и даже оружием. Все чисто. Но я не люблю быть прозрачным. Не их это дело. Работай иди.

– Хорошо, Сардж, я тебе верю, – сказал Снайл таким голосом, что мне стало ясно, что веритьто он верит, но проверять все станет с трехкратным усердием. Ну и хорошо. Если что и нароет – я узнаю об этом первым.

А потом навалились другие заботы.

Горбачев уже уехал в Москву, обнадежив американский народ сокращением ракетных вооружений и испугав советский поднятыми перед Ронни Рейганом руками. Мы с Захаром, обзаведясь верительными грамотами, дипломами и визитками, собрались ехать следом за Генеральным секретарем.

Две недели до и после Нового Года у нас оказывались почти свободными – рынок едва шевелился, все готовились к Рождеству, а провести их в России – среди снега и мороза – уже несколько лет было нашей самой большой мечтой. Правда, сразу после Нового Года ожидалось принятие Канадскоамериканского соглашения о свободной торговле, с чем некоторые аналитики связывали возможный рост биржевых индексов, но я знал, что ничего подобного не случится – не та страна Канада, чтобы можно было ожидать серьезного влияния на местный рынок.

Только восьмого января ожидалось существенное падение ДоуДжонса – на семь процентов, с чем должен был справиться робот Бойда. Наши девочки должны были получить распечатки его прогнозов и сообщить их Тому и в те виртуальные офисы, что еще работали самостоятельно, а Снайл, ознакомившись с результатами расчетов детища Бойда за прошлые периоды, свято в него уверовал, и можно было не сомневаться в том, что все будет выполнено. Да и мы рассчитывали вернуться к тому времени.

Сам Эндрю к концу года совершенно успокоился. Поначалу практически никто не стал искать в его программе внедренное нами “ноухау” – заинтересованным лицам было не до того, все пытались вернуть потери “черного понедельника”, а клиенты Бойда, выполнившие рекомендацию программы, оказались даже в приличном выигрыше, что было поставлено ему в заслугу. И, вопреки его ожиданиям, количество клиентов у него даже прилично выросло. На волне этого успеха он провел очень успешные переговоры по поглощению MicroProse, мы подкинули немного деньжат, и теперь знаменитый в будущем Сид Мейер трудился под началом нашего Эндрю и уже даже показал первые концептуальные наброски Civilization, вызвавшие горячее одобрение Захара.

Захар настоял на том, чтобы перелет в Европу до Лондона совершить на “Конкорде”. Я согласился, но мне такое путешествие не пришлось по душе: слишком быстро. Ни поспать, ни поесть. Из АлмаАты самолет в Москву дольше летит, чем из НьюЙорка до Лондона. Не серьезно это както и сильно уменьшает размеры планеты.

В Хитроу шел дождь, вымачивая грустные пальмы, а в Шереметьево наш аэрофлотовский “Ил86” сел практически в сугроб – снега выпало много и по расчищенной бетонке аэродрома мела поземка из мелкой снежной крупы.

Самолет нам с Захаром очень понравился – большой, светлый, с двумя проходами между креслами, он представлял собой разительный контраст с длинной трубой салона “Конкорда”. Нам достались места в среднем ряду и полет прошел практически незаметно – мы не видели ни взлета, ни посадки.

– Цель визита? – таможенница, та же самая, что пропускала меня год назад, почемуто уже не была столь же доброжелательной, какой я её запомнил.

– Секстуризм, – привычно пошутил Майцев.

По его рассказам с этим секстуризмом он проходил любую таможню и везде его выдуманная миссия вызывала улыбку и расположение – даже в чопорной Британии, но здесь его не поняли.

– Иван Семеныч, – порусски окликнула инспектор своего начальника. – Товарищ советник! Здесь американца принесло с секстуризмом какимто. Что мне с ним делать?

– Мой друг шутит, мэм, – вмешался я. – Он не хотел сказать ничего плохого. Мы здесь по делам. Бизнес. Инвестиции. Совместное предприятие.

– Не нужно шутить, – мрачно посоветовал подошедший Иван Семенович. – Здесь не цирк. Пропускай их, Клара.

С собой разрешалось провезти товаровподарков на сумму всего в сто рублей. Всю фото, видео, звуковую технику надлежало задекларировать и потом непременно вывезти, либо заплатить пошлину в случае их отсутствия при выезде. Но мы ничего подобного с собой не везли, ведь по легенде все эти годы мы обустраивали монгольскую пустыню, и значит, сувениры должны быть тоже монгольские. Все это мы решили еще в Луисвилле и поэтому собирались заехать в какуюнибудь “Березку” и приобрести там для домашних чтото похожее на монгольское. В аэропорту ничего такого не нашлось.

Мы вышли на стоянку такси: в снежной метели легко узнавались многочисленные “Волги”, но ближе стояли те самые новые “Москвичи”, что так не понравились Захару.

– Прокатимся? – По его глазам было понятно, что он просто горит желанием провести натурные испытания флагмана отечественного автомобилестроения.

Сговорились с немолодым уже водителем, очень прилично лопотавшим на “русском” английском, за двадцать долларов добраться до Изотова – первый визит наметили к нему.

– Как агрегат? – Спросил Захар, разместившийся на переднем пассажирском кресле.

– Вот скажите мне, господа американцы, почему все, что у нас делается – все делается отвратительно? – взбеленился вдруг таксист. – Ведь дня не проходит, чтобы я чтото не менял в этом дырявом ведре! Он начал сыпаться еще на площадке в магазине! А стоит почти как “Волга”! Вот почему ваши “Форды” по двадцать лет не ломаются, а наши еще на конвейере хлам?

– Сардж, разве твой “Форд” ни разу не ломался? – обратился ко мне Захар.

– Шутишь, Зак? – в тон ему ответил я. – Из автосервиса не вылезаю! То отзовут – неисправно крепление ремней безопасности, то тормозная система сбоит, то не заводится. Я бы с удовольствием поменял свой “торэс” на эту … как это называется, шеф?

“Москвич”, будь он проклят! – зло отозвался водитель. – Не, ну такто машина хорошая, салон удобный, чистый. Её бы до ума довести. Движок посильнее, гидроусилитель руля поставить. Знакомый привез из Польши “Трабант” немецкий – вот это убожество. А “Москвич” вполне можно было бы до ума довести. Только стоил бы он как хороший “Мерседес”, но “Мерседесом” при этом еще бы не стал. Так что имеем то, что имеем. Не “Трабант” и то хорошо.

– Всегда приходится выбирать между желаемым и возможным, – философски заметил Захар. – Но любое дело состоит из множества маленьких шагов. И если их не делать, то ничего и не сделается. А вы где так научились разговаривать на английском?

– Я кандидат технических наук, бывший начальник лаборатории. СоюзДорНИИ, – с немалой гордостью пояснил таксист. – В аспирантуре язык учил. Технический, в основном. Переводы там, статьи в ваших журналах.

– Почему русский ученый возит людей на такси?

– Это… Михаил Сергеевич нам хозрасчет и самоокупаемость внедряет повсеместно. А мы выкручиваемся, чтобы ноги не протянуть.

– Что такое хозрасчет и самоокупаемость? – переспросил Захар.

– Это социализм с человеческим лицом, – непонятно ответил водитель. И добавил порусски: – Будто раньше он был с рыбьим?!