Чтение онлайн

– С удильщиками надо быть предельно осторожным. Они очень чуткие и пугливые. Если бы обнаружили нас раньше времени, то ломанулись бы в разные стороны – только их и видели. – Он затянулся, снова закашлялся и потушил сигару об землю. – Ну и дрянь… Так вот, о чем это я? – он сморщил лоб, пытаясь вспомнить.

– Вы шли за удильщиком, – напомнил я, хотя даже не представлял, что это за крат такой.

Рыбу-удильщика знаю. Сам люблю его поселять на больших глубинах. Этакое зубастое чудище из темных вод с милым безобидным огоньком, приманивающим жертв. Но здесь явно не тот удильщик которого я знал.

– Да-да, – кивнул он. – Я уже хотел шугануть их с обратной стороны рощи одной очень шумной руной, но тут Володька как заорет во все горло, – он поднял руку с отсутствующим мизинцем и указал в сторону сторожки. – Мы к нему ломанулись. А следом Захар вой поднял, – Бинокль кивнул на мужчину с перевязанной ногой. – Потом Илья что-то прокричал и начал палить. Если честно, то я сам никого не видел. А вот Миша говорит, что это не крат был. Слишком быстро двигается и, – он понизил голос, – будто на человека похож.

– Вы думаете, что в Дебрях на вас напал человек? – также шепотом спросил я.

– Не-а, я так не думаю. Ты их раны видел? Точь-в-точь от острых когтей. Наверняка очередной ящер. Во тьме что только не померещится.

– От когтей, говорите? – задумчиво переспросил я, вытащил из кармана бутылек с остатками травяной массы, которую готовил для наместника, и подошел к мужчине, держащемуся за руку.

– Чего тебе? – сухо спросил он, прижимая к груди больную руку.

Мужчина был бледен, губы пересохли и потрескались, дышал он быстро и поверхностно.

– Хочу помочь. Я сын Анны, – кивнул на сторожку, откуда доносился приглушенный голос женщины. Она что-то быстро говорила Глухарю, а тот изредка отвечал. – Позвольте осмотреть вашу руку. Если надо, я ее промою, а затем наложу хорошее ранозаживляющее средство, – показал бутылек.

Мужчина задумался, затем нехотя кивнул и предупредил:

– Только хуже не сделай.

– Не переживайте. Я знаю, что делаю, – заверил я, снял с его руки окровавленную ткань и сквозь дыры в рукаве рубашки увидел несколько ран.

Хотел осторожно закатать рукав, но мужчина посоветовал:

– Порви. Не надо так. – Он сморщился от боли. – Все равно на выброс пойдет. Несчастливая рубашка оказалась

– Вы полагаете, что дело в рубашке? – поддержал я разговор, чтобы отвлечь его от ранения.

– В нашем деле все важно. Нет более суеверной профессии, чем наша. Когда в Дебри выходим, всегда перешагиваем за ворота правой ногой. Накануне никто не моется. У каждого какой-то амулет или оберег. У меня была счастливая рубашка.

– Почему вы ее не надели?

Я оторвал рукав и внимательно осмотрел четыре одинаковые глубокие раны на предплечье. Раны располагались в ряд, но не были похожи ни на раны от когтей, ни на укус.

– Порвалась перед самым выходом. Заносил до дыр. Ткань просто в руках разошлась. Пришлось новую надеть, и вот что получилось, – он сморщился, разглядывая руку. – Хорошо хоть кость цела. Мясо быстро зарастет.

– Верно говорите, – кивнул и осторожно уточнил: – А вы видели того, кто вас ранил?

– Не, не видел. Этой рукой ружье держал. Потом – хлоп – сильная боль, и все. Ни звука не слышал, ни тени не видел. Ничего. Сам не понимаю, как такое возможно.

Перед тем как нанести травяную жижу, я еще раз внимательно осмотрел раны. Глубиной они были сантиметра три и сужались к концу. Если представить оружие, то оно было бы похоже на грабли, где вместо зубьев четыре острых треугольника.

– Придется зашивать. Но я нанесу лекарство, чтобы раны не воспалились. Еще неизвестно, когда моя мать доберется до вас, – сказал я и вылил на его руку оставшееся месиво из Живуна.

– Хорошо. Делай как лучше. Мы по пути все, что было в наших аптечках, уже употребили. Твоя мать сказала, что у нее лекарств никаких нет. Правда, что ли? – спросил охотник, внимательно наблюдая за тем, как я распределяю сиренево-зеленую массу на все раны.

Я понял, что более подходящего случая не подвернется, и быстро ответил:

– Верно, лекарств нет. Ждем, когда отправят из Перевала. Только что я бегал к наместнику, чтобы попросить для вас хотя бы антибиотики или обезболивающие, но он отказал, хотя я видел у него целую коробку с лекарствами. О людях совсем не думает.

Я намеренно рассказал об этом охотнику, ведь власть наместника держится именно на лояльных к нему охотниках и местных холуях.

– Витька отказался нам помочь? – Мужчина нахмурил брови и поджал губы.

Его взгляд стал тяжелым и пронзительным.

Мне было странно слышать имя наместника, ведь здесь его не принято так называть, поэтому я не сразу ответил.

– Да, отказался. И ударить хотел, но я успел увернуться.

– За что хотел ударить? – Мужчина еще сильнее помрачнел.

– За то, что посмел обратиться к нему с такой просьбой. Вся община от него воет. Плохой он наместник, никому не помогает. Про общинников совсем не думает, только себе все гребет…

Я старался выглядеть, как расстроенный ребенок, которого обидел взрослый дядька.

Чтобы сместить наместника, у него не должно быть защиты в лице охотников. Я уверен, что этот разговор не останется между нами и раненый охотник расскажет о произошедшем остальным.

– Что еще расскажешь о наместнике? – после паузы спросил охотник.

– Ничего хорошего о нем рассказать не могу. Да вы и у других можете поспрашивать. Хотя бы у того же стража ворот. Он здесь много лет живет и застал еще прошлого наместника. Кстати, прошлый наместник жив и живет на Пятой улице. Его Вороном называют, поэтому настоящего имени не знаю. Он тоже многое может рассказать, если мне не верите, – торопливо ответил я.

Охотник кивнул, а я замотал его предплечье его же рукавом и двинулся к сторожке Глухаря.

Когда зашел, увидел, что раненый пришел в себя и в одних трусах лежит на кровати. А Анна, склонившись над ним, орудует иглой с длинной полупрозрачной нитью из незнакомого мне материала.