Чтение онлайн

Щекотливая вышла ситуация, и она требовала моего немедленного вмешательства. Иначе, как чувствую, Горчаков сам выломает дверь номера, и тогда я совсем не завидую Сухомлину.

Да я ему в принципе не завидую, только приехал. Считай, вступил в новую должность, а уже скандал. Если он и правда решился на то, о чём сейчас подумал каждый из присутствующих, то я лично выдворю его со своей земли, а уж лес проследит, чтобы он никогда сюда не вернулся!

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Горчаков по-прежнему продолжал кричать, а бедный Степан стоял с поникшими плечами, не в силах найти для него вразумительный ответ.

– Алексей Петрович, – строгим тоном обратился я, – вам не кажется, что сперва необходимо разобраться в ситуации?

Он медленно повернулся ко мне. И едва ли не прожёг взглядом.

– В какой ситуации, Всеволод Сергеевич?! – прорычал он, а затем громче продолжил. – Думаю, что тут и так всё очевидно! Ваш новый распорядитель самым наглым образом соблазнил мою жену! А мы доверяли ВАШЕМУ заведению!

– Во-первых, попрошу вас не повышать на меня голос, – в отличие от Горчакова, я говорил спокойно. – А во-вторых, закрытая дверь ничего не значит.

По-крайней мере мне хотелось на это надеяться. Всё-таки должны быть мозги у Сухомлина, не первый год работает. Ну не станет адекватный человек, у которого огромные планы на это поместье и санаторий, дискредитировать себя подобным образом.

– Не защищайте своего человека, Дубровский! Вы же не хотите, чтобы я всему Петербургу рассказал, какой балаган у вас тут творится! – щеки Горчакова покраснели от злости. Он явно сдерживался, чтобы что-то не ударить.

– Алексей Петрович, – чуть строже обратился я. С человеком такого положения, как Горчаков, следовало действовать очень аккуратно. Да и в подобном эмоциональном накале он легко может наделать глупостей. – Прежде чем вы наговорите лишнего, давайте пройдём к номеру вместе. И разберёмся в ситуации окончательно.

– Я уже разобрался! – он ткнул пальцем куда-то в сторону стены. Наверное, думал, что там находится санаторий, но он был совершенно в другой стороне. – Там всё совершенно очевидно!

– Бывает очевидно только в театре, Алексей Петрович. В жизни за закрытой дверью может оказаться что угодно. Даже не то, о чём вы подумали в первую очередь. У меня есть запасные ключи, вы можете убедиться в этом прямо сейчас.

Горчаков раздувал ноздри как бык, которого дразнят красной тряпкой. Но что-то в моём тоне его остановило. И он одобрительно кивнул, принимая моё предложение.

– Идёмте, – сказал я и двинулся к выходу из поместья.

По пути я забрал связку запасных ключей. Когда мы с Архипом ремонтировали номера для пациентов, я настоял на том, чтобы все замки были разными, но с универсальным мастер-ключом у хозяина.

Двери-то я по большей части возводил при помощи самого леса, и они получались красивые, ветвистые. А вот замки я поставил обычные, заказал в Волгине. Тогда мне казалось это простой предусмотрительностью. Сейчас я порадовался своему решению.

Горчаков шёл рядом, чуть позади. Молчал. И вроде даже чуть успокоился. Его военная выправка не позволяла ему бежать впереди барона, хотя я видел, как ему хочется рвануть вперёд и снести эту чёртову дверь с петель.

Мы дошли до санатория, а потом и до номера Горчаковых. Первый этаж, третья дверь по правой стороне.

Номер был из лучших: три комнаты – приёмная, спальня и кабинет, окна выходят на сад, над которым трудилась Ярина.

Я поднял руку и постучал. Громко.

Ничего.

Тогда постучал ещё раз. Хм, тот же результат.

Из-за двери донёсся женский смех. И ещё приглушённая музыка. Инструмента я не узнавал, но это точно было что-то инструментальное.

Я постучал снова. Громче.

Музыка и смех не прекратились. Находящиеся внутри нас не слышали.

Ну просто замечательно! На месте Алексея Петровича я бы тоже в этой ситуации заподозрил неладное…

Горчаков за моей спиной побагровел ещё на два оттенка. Он еле сдерживался, что читалось по сжатым кулакам.

Так, медлить больше нельзя. Если так не открывают, перейдём к крайним мерам.

Я достал мастер-ключ, вставил в замок и повернул.

Дверь открылась.

Приёмная была пуста. Следов того, что здесь происходило что-то предосудительное, не было.

Однако звуки шли из дальней комнаты, дверь в которую была полуоткрыта. Это был рабочий кабинет, который мы оборудовали шкафами и даже закупили книг, чтобы пациенты могли почитать их вечерами.

Я прошёл через приёмную, заглянул в спальню – кровать заправлена, подушки на месте, никаких разбросанных вещей. Чисто.

Горчаков тоже это заметил, однако облегчения на его лице я не увидел.

Мы подошли к двери кабинета. Я толкнул её.

И остановился.

Сухомлин сидел на подоконнике, свесив одну ногу, и играл на укулеле. Маленькой, четырёхструнной, с корпусом из светлого дерева.

И здесь, в имперской глуши, этот инструмент выглядел настолько неуместно, что у меня на секунду перехватило дыхание от удивления.

Впрочем, этому миру ещё есть чем меня удивлять, ведь живу я в Российской империи совсем недавно и пока не выбирался дальше Саратовской губернии.

Сухомлин играл быстро, ловко, будто бы уже родился с этим инструментом в руках. И даже при нашем появлении он не остановился, настолько был увлечён процессом.

Наталья Андреевна Горчакова стояла у стены, прижав ладони к щекам, и смеялась. Глаза у неё блестели, и в них не было и следа той тусклой боли, с которой она приехала в мой санаторий. Лицо было розовым, живым. Головная боль, судя по всему, уже отступила.

Она была полностью одета, причёсана, в туфлях. Сухомлин – в жилетке, с закатанными рукавами. Расстояние между ними составляло три метра.

Ничего двусмысленного. Ни единого жеста, ни единого взгляда, который можно было бы истолковать неправильно.

Просто музыка… И из-за этого весь скандал!

– Наталья! – голос Горчакова прозвучал громко.

Женщина вздрогнула, обернулась. Увидела мужа, и её улыбка на миг замерла. Потом она шагнула к нему и схватила за руку.

– Алёша! Ты должен это услышать! Владимир Кириллович играет совершенно невероятно! Ты знаешь, что это за инструмент? Он называется укулеле! Его привезли из Португалии, это безумно редкая вещь! У Владимира Кирилловича их целых три! Он обещал научить меня играть простую мелодию!