Чтение онлайн

С одной стороны, Елизавета будет меня явно замедлять. С другой, с ней точно не будет скучно. А путь мне предстоит неблизкий.

Да и не вижу я смысла скрывать информацию про печати. Этим знанием могут воспользоваться враги, чтобы ослабить меня. Но Елизавете это ни к чему, её жизнь напрямую зависит от моей защиты.

– Хорошо. Но идём в указанном мной направлении. И будешь слушаться меня во всем. Если говорю, что этот цветок срывать не надо, значит – не надо.

– Поняла, – просияла она.

Мы двинулись в лес. Я уже примерно понимал, куда нужно нести лесавку.

Тропы туда не было. Пришлось пробираться через подлесок, перешагивая через корни и раздвигая ветки орешника. Лес пропускал нас охотно – деревья расступались, кусты не цеплялись за одежду.

Хороший знак. После вчерашней битвы доверие леса ко мне явно выросло.

– Удивительно, – тихо сказала Елизавета, когда очередная ветка, казалось бы перегородившая путь, сама отогнулась в сторону. – Он тебя пропускает. Специально!

– Привыкай, – охотно ответил я. – Здесь всё живое. И всё имеет своё мнение и волю.

По пути Елизавета несколько раз останавливалась, когда её взгляд цеплялся за нужные травы. Конечно, всего она на этом маршруте не наберёт – список нужного был чересчур длинный. Но хотя бы какую-то часть запасов пополнит и начнёт приготовление целебных отваров.

Шли мы больше часа. Пока лесавка не выбрался из моего кармана, сигнализируя, что мы пришли.

Он пискнул в последний раз и скользнул по воздуху вниз, к своим. Духи окружили его, закружились хороводом близ земли.

Радость. Я ощущал её так отчётливо, будто она была моей собственной. И не скрывал своей улыбки.

– Красиво, – прошептала Елизавета. Она смотрела на духов через свою линзу, и глаза у неё были круглые от изумления. – Всеволод, они светятся. Каждый из них как маленькая звезда. Я не знала, что духи могут быть такими!

Видимо, с помощью линзы она может частично видеть лесавок. Точнее, ту энергию, что от них исходит.

– Какими? – спросил я, не оборачиваясь.

– Чистыми, – она опустила линзу. – В учебниках пишут, что лесные духи опасны. Что они завлекают путников в чащу и губят. А эти… Они просто рады, что их друг вернулся.

Прощаться лесавка не стал, а просто исчез вместе с остальными в чаще леса. Видимо, этикет у духов не в почёте. Но я и не в обиде. Главное, что выполнил обещанное.

Мы с Елизаветой развернулись и пошли дальше. На северо-восток. К той самой печати.

По пути я рассказал про неё Елизавете. Девушка приободрилась, узнав, что аномалию можно сдерживать. И обещала помочь мне в этом нелегком деле, хотя пока сама не знала как.

Пару раз я сверялся с картой. Было сложно ориентироваться в сплошном лесу, но я периодически пользовался подсказками природы. В основном использовал ориентир из мха, который рос на севере.

Лес постепенно менялся. Деревья становились старше, стволы – толще. Подлесок редел, уступая место ковру из палой хвои и мха.

Тише стало. Птиц здесь почти не слышно.

– Чувствуешь? – спросил я Елизавету.

– Да, – она нахмурилась. – Воздух другой. Тяжелее. И магический фон довольно странный. Будто что-то давит со всех сторон.

Давит – хорошее слово. Я чувствовал то же самое. Как будто лес здесь напрягся, сжался, пытается удержать что-то невидимое.

Вскоре мы добрались до того, что стало причиной нашей странных ощущений.

Огромный дуб. Настоящий исполин – ствол такой толщины, что мы с Елизаветой, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Крона терялась где-то высоко, смешиваясь с кронами соседних деревьев. Корни выпирали из земли, как окаменевшие змеи.

Однако кое-что мне не понравилось сразу.

Кора на одной стороне ствола потемнела. Чернота расползалась от корней вверх, как будто дерево медленно пропитывалось дёгтем. Листья на нижних ветвях с этой стороны пожухли и скрутились, хотя на дворе стоял конец весны.

– Всеволод, посмотри, – Елизавета поднесла линзу к глазу и направила её на дуб. – У него… Внутри что-то не так. Зелёное свечение есть, но очень тусклое. И на стороне с чернотой – вообще пусто.

Я подошёл к дубу и положил на него обе ладони.

Магия хлынула из меня в кору и тут же отозвалась болью. Глухой, ноющей, как застарелая рана. Дерево страдало. Оно держалось, но из последних сил.

Печать, сдерживающая Поволжскую аномалию, стремительно угасала.

И ещё я невольно почувствовал то, что происходит по ту сторону. Через ослабевшую печать постепенно просачивалось влияние аномалии. Именно оно и вызвало черноту на коре.

Дуб боролся. Хотя, судя по виду, ему было не меньше трёхсот лет.

Один, без помощи друида, он держал печать на голом упрямстве.

– Ты молодец, старик, – прошептал я, прижавшись лбом к коре. – Держался долго. Теперь моя очередь.

Я закрыл глаза и начал вливать свою силу в печать.

Стоило мне открыть канал, как сила хлынула из моего тела в дерево потоком, который я едва мог контролировать.

Я вцепился в кору, пытаясь не упасть. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Слишком много отдаю. Видимо, моих сил ещё не до конца хватает, чтобы полноценно подпитать печать.

– Всеволод! – голос Елизаветы. Далёкий, как из-под воды. – Ты бледнеешь! Остановись!

Нет. Нужно довести до конца. Дотянуть хотя бы до минимального уровня, при котором печать снова начнёт работать. А иначе тварей на моих землях станет значительно больше. Причём уже в ближайшее время.

Я стиснул зубы и продолжил.

Боль быстро отступила. Печать насытилась – не полностью, далеко не полностью, но достаточно, чтобы перестать высасывать из меня силу с жадностью голодающего. Я ощутил, как нить между деревом и землёй натянулась, уплотнилась. Не верёвка ещё, но уже и не паутинка.

Печать на этом участке снова работает. Слабо, но работает.

Я отпустил дерево и сделал шаг назад. Ноги не держали. Колени подогнулись, и я рухнул на мох.

– Сева! – Елизавета бросилась ко мне, схватила за плечи.

Её ладони засветились мягким светом. Тепло разлилось по моему телу, возвращая силы. Полностью она мне их вернуть не могла, но этого вполне хватит, чтобы дойти до дома.

– Живой, – выдохнул я.

– Еле живой, – поправила она. – Ты почти весь резерв потратил. Ещё немного – и потерял бы сознание. А я одна тебя до дома не дотащу.