Чтение онлайн

Не думал, что мы встретимся с ним раньше предстоящего собрания.

Он ударил тростью в пол, набрал воздуха в грудь. А затем выпалил:

– Какого чёрта у вас тут происходит?! Дубровский, я жду объяснений.

Граф стоял в дверях моей гостиной, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Лицо – каменное. Седые брови сведены к переносице. Взгляд такой, что даже вооружённые люди Шатунова невольно подались назад.

– Я задал вопрос, – повторил Бойков. – Что здесь происходит?

Шатунов пришёл в себя первым. Выпрямился, одёрнул камзол, нацепил обаятельную улыбку. Быстро переключается, надо отдать ему должное.

– Ваше сиятельство, какая неожиданность! – воскликнул он. – Простите, что принимаем вас в таких… стеснённых обстоятельствах. Я как раз навещал соседа. Узнал о пожаре в его лесу и приехал предложить помощь.

Нагло, но красиво. Я едва не хмыкнул.

Бойков перевёл взгляд на меня. Окинул с ног до головы: обгоревшая рубашка, руки в ожогах, лицо в саже, волосы спеклись от жара. Потом посмотрел на Степана с фингалом под глазом. Потом – на вооружённых людей Шатунова, которые стояли вдоль стен с пистолетами на поясах.

– Помощь, – медленно произнёс граф. – С дюжиной вооружённых людей?

– Это охрана, – не моргнув глазом, ответил Шатунов. – Времена нынче неспокойные, ваше сиятельство. Аномалия, монстры. Я без охраны за ворота не выезжаю.

– Дубровский, – Бойков повернулся ко мне. – Говорите вы. И не вздумайте юлить. Я проделал долгий путь не для того, чтобы слушать враньё.

Вот он, мой шанс. Бойков приехал незваным. Значит, у него были свои причины. Может, узнал о пожаре. Может, уже давно следил за ситуацией. В любом случае, если я сейчас всё правильно разыграю, у Шатунова будут большие проблемы.

Но и торопиться нельзя. Голословные обвинения граф воспримет как склоку между соседями. Нужны чёткие факты.

– Ваше сиятельство, – начал я, поднимаясь из кресла. Ноги подрагивали после всего произошедшего, но стоял я ровно. – Полтора часа назад на моих землях произошёл поджог. Трое мужчин проникли в лес, облили подлесок маслом и дёгтем и подожгли. Огонь распространился на восточную часть моих угодий. Я потушил его ценой значительных усилий.

– Ценой значительных усилий, – повторил Бойков, глядя на мои обожжённые руки.

– Да, ваше сиятельство. Мне пришлось использовать друидическую магию.

По гостиной прокатился едва заметный шёпот. Люди Шатунова переглянулись. Сам барон чуть прищурился, но лицо осталось невозмутимым.

Бойков же, напротив, смотрел на меня с интересом. Видимо, слухи о том, что новый Дубровский открыл родовую магию, до него уже доходили. Но одно дело слухи, и совсем другое – услышать это от первого лица.

– Из троих поджигателей двое погибли в огне, который сами же развели, – продолжил я. – Третий жив. Он сейчас в моей прихожей. Без сознания, но вполне способен дать показания.

– Это абсурд! – вмешался Шатунов. Голос у него был ровный, даже слегка обиженный. – Всеволод Сергеевич, я понимаю ваше состояние. Пожар – это, конечно, страшно. Но зачем выдумывать какие-то заговоры? Леса горят каждый год. Неосторожное обращение с огнём, сухая трава…

– Дождливая погода, – перебил я. – Сегодня моросит с самого утра. Сухой травы нет. Зато есть следы дёгтя на земле и обгоревшие тряпки, пропитанные маслом. Это не неосторожность, Игорь Станиславович. Это подготовленная операция.

Шатунов поджал губы. Но глаза оставались спокойными. Он всё ещё считал, что контролирует ситуацию. У меня нет прямых доказательств его причастности. Слова поджигателя – слова преступника. Их можно оспорить.

– Допустим, поджог, – Бойков стукнул тростью об пол. – Допустим. Какое отношение к этому имеет барон Шатунов?

– Прямое, – ответил я. – Третий поджигатель назвал имя заказчика. Игорь Станиславович Шатунов, барон. Если вы его повторно допросите, то он озвучит вам те же самые факты.

Шатунов рассмеялся. Не натужно, не фальшиво – искренне, от души. Хороший актёр. Очень хороший.

– Всеволод Сергеевич, вы в своём уме? Я – заказчик поджога? Я приехал к вам с визитом, чтобы обсудить соседские дела, а вы обвиняете меня в преступлении? Да ещё и перед графом? На основании слов какого-то проходимца, который, вероятно, сам же и поджёг лес, а теперь пытается переложить вину?

Логично и убедительно. И именно так бы я рассуждал на его месте.

Но у меня есть козырь.

– Ваше сиятельство, – я повернулся к Бойкову. – Позвольте разбудить этого человека. Пусть он скажет всё сам. При вас.

Бойков помедлил. Посмотрел на Шатунова. Тот пожал плечами с видом человека, которому нечего скрывать.

– Пожалуйста, – сказал барон. – Будем рады послушать бред обгоревшего разбойника.

– Степан, – позвал я. – Принеси воды. Обязательно холодной.

Слуга метнулся на кухню. Вернулся с ведром. Я взял его и пошёл в прихожую. Бойков двинулся следом. За ним – Шатунов и его люди. Вся процессия перетекла в мою тесную прихожую, где на полу лежал Митрий.

Выглядел он скверно. Лицо в ожогах, губы разбиты, одежда обгорела до дыр. Дышал тяжело, но ровно. Живой. Сознание потерял от дыма и от моих кулаков. Но жить будет.

Я вылил ведро ему на голову.

Митрий дёрнулся. Закашлялся. Открыл мутные глаза и увидел надо мной целую толпу людей. Взгляд его заметался, остановился на Шатунове – и ужас, проступивший на его лице, был красноречивее любых слов.

Даже Бойков это заметил. Прищурился и шагнул ближе.

– Имя, – сказал граф так, что Митрий вздрогнул.

– М-митрий… Митрий Захаров, ваше… – он не знал, как обращаться к незнакомому пожилому мужчине. Голос свистел – всё-таки серьёзно ему от меня досталось.

– Граф Бойков, – представился тот. – Я задам тебе несколько вопросов. Ответишь честно – будешь жить. Соврёшь – пожалеешь, что не сгорел вместе с дружками. Это понятно?

Митрий затрясся. Закивал так быстро, что из разбитой губы снова потекла кровь.

– Кто приказал тебе поджечь лес Дубровского? – наконец спросил он.

Поджигатель перевёл взгляд на Шатунова. Барон стоял за спиной Бойкова. На лице привычная каменная маска. Но глаза говорили чётко и ясно: "Молчи".