Чтение онлайн

– Знаю, – ответил я.

Три ямы зияли перед нами. Три чёрные дыры в земле – там, где ещё вчера стояли дубы. Корни были вырваны из почвы, оставив после себя рваные борозды, словно кто-то гигантскими пальцами выдернул деревья, как морковку с грядки.

Но на самом деле они ушли сами.

Я присел на корточки у края одной из ям и коснулся ладонью влажной земли. Закрыл глаза. Мана, восстановленная прошлой ночью, потекла через меня в почву, как тёплая вода – мягко, неторопливо.

Искал связь. Ту самую ниточку, которая привязывает друида к каждому живому существу в его лесу.

И нашёл.

Это ощущение трудно описать словами. Словно я стою в тёмной комнате и чувствую, как за моей спиной кто-то дышит. Я не вижу наблюдателя. Не слышу шагов. Но точно знаю, что он здесь. Между лопатками ползёт холодок. Каждый волосок на теле встаёт дыбом.

Лес мне подсказал. Не словами, но образами. Три тёмных силуэта, тяжёлых, медленных, бредущих на юго-восток. Прочь от сгоревших участков. Прочь от людей. Туда, где гуще чаща, где темнее. Где можно спрятаться и ждать.

Ждать крови.

– Они в полутора верстах от нас, – произнёс я, поднимаясь на ноги. – Двигаются медленно. Уходят вглубь леса.

Слава молча кивнул и перехватил ружьё поудобнее.

– Идём, – коротко бросил я. – Нужно успеть, пока они не забрались слишком далеко. Потом найти их будет совсем непросто.

Мы двинулись на юго-восток. Я шёл первым, ориентируясь на тот мутный сигнал, который продолжал поступать из глубины леса. Деревья вокруг нас отодвигали ветви. Освобождали путь.

Я чувствовал, как они подталкивают меня вперёд – настойчиво, нетерпеливо. Через ментальную связь накатывали образы: три тёмных пятна на фоне зелёного, живого. Три язвы. И одновременно с образами приходила тревога, почти мольба. Лес просил меня скорее разобраться с этой проблемой.

Лес боялся, что заражение распространится. Что и другие деревья начнут меняться. А потому вокруг было очень неспокойно.

– Барин, а ружьё-то поможет? – уточнил Слава, когда мы перешагивали через поваленный ствол. – Я, конечно, травами пули снарядил, как положено. Но это ж не волк и не медведь. У дерева кора гораздо прочнее, а на таких монстров, признаюсь тебе честно, мне охотиться не доводилось.

– Ружьё – это на крайний случай, – ответил я. – Надеюсь, без него обойдёмся.

– А если не обойдёмся?

– Тогда стреляй в корни. Травы их ослабят, а мне этого будет достаточно.

– В корни, – повторил Слава. – Понял. Стреляю в корни у деревьев, которые ходят. Ну, самый обычный день.

Я усмехнулся. Юмор Славы был хорош. Моя нога, ещё вчера едва не ампутированная, побаливала при ходьбе. Яд клеща я вывел, но мышцы ещё ныли, кожа вокруг бывшего укуса была чувствительной.

Ничего. Бывало и хуже. Я по крайней мере жив и больше без перспективы ампутации.

Минут через двадцать лес начал меняться. Деревья здесь росли плотнее, стволы стояли стеной, кроны переплетались, почти не пропуская солнечный свет.

Под ногами хрустела сухая хвоя, и этот хруст казался неестественно громким. Как будто лес намеренно усиливал каждый звук, чтобы мы были начеку.

А потом я почувствовал искомых. Три дуба. Тяжёлые. Злые. И самое главное – голодные.

– Стой, – я поднял руку.

Слава замер и поднял ружьё. Приложился к прикладу.

Впереди, за плотной стеной подлеска, что-то двигалось. Медленно, с тяжёлым, утробным скрипом. Так скрипят старые половицы под весом грузного человека. Только сейчас источник этого скрипа был куда массивнее любого человека.

Первый дуб вышел на открытое пространство.

Слава сплюнул. Одно дело – знать, что деревья могут ходить. Другое – увидеть это своими глазами.

Дерево шагало на собственных корнях. Толстые, узловатые отростки, обычно скрытые под землёй, теперь служили ему ногами. Шесть или семь основных корней поочерёдно поднимались и опускались, вгрызаясь в почву, подтягивая за собой массивный ствол. Кора почернела, покрылась чем-то вроде смоляных нарывов, из которых сочилась тёмная, дурно пахнущая жидкость.

Но самое жуткое – это было дупло.

На высоте моего роста ствол раскалывался, образуя широкую щель, похожую на пасть. Внутри неё пульсировало что-то красное.

– Ну и дрянь, – прошептал Слава. – Барин, оно ведь живое?

– Ещё как живое, – ответил я. – Просто теперь оно изменилось.

Но времени с проливания крови прошло мало, трансформация недавно началась. Возможно, мне удастся спасти эти деревья.

Надо хотя бы попробовать.

Забавно, вот если бы мне в прошлой жизни кто-то сказал, что я встану на защиту дубов, то я бы этого человека послал далеко и надолго. Ещё раз осознаю, как сильно могут меняться люди, если того требуют обстоятельства. Или желания. А в моём случае – и то, и другое.

Второй и третий дубы появились следом. Они двигались клином, как волчья стая. И все три «пасти» были повёрнуты в нашу сторону.

Они нас почувствовали.

– Слава, не стреляй, пока я не скажу, – предупредил я.

– А если оно прыгнет, барин? – напрягся он.

– Деревья не прыгают.

– Вчера они и не ходили! – резонно возразил охотник.

Тоже верно.

Я сделал глубокий вдох. Сосредоточился. Мана потекла от магического сердца к ладоням. Тепло разлилось по всему телу.

Первый дуб ускорился. Земля содрогнулась от его шагов. Корни вспахивали почву, как плуги. Дерево неслось на нас – не быстро, но неумолимо.

– Сева!.. – Слава держал палец на спусковом крючке.

– Жди!

Я положил обе ладони на землю. Закрыл глаза. И потянулся к дубу на ментальном уровне. Так же, как тянулся к лесу, когда искал их.

И тут меня накрыло.

Почувствовал боль, ярость и дикий голод. Это не были человеческие эмоции – скорее их первобытные, искажённые подобия.

Дерево страдало. Чужая кровь, впитанная корнями, отравила его. Изменила. Превратила в нечто противоестественное. И теперь оно хотело одного – избавиться от этой муки. Единственным способом, который понимало: найти источник боли, уничтожить его, напитаться кровью, заглушить страдание.

Порочный круг. Чем больше крови – тем сильнее мутация. Чем сильнее мутация – тем невыносимее боль. Чем невыносимее боль – тем отчаяннее жажда крови.

Но я увидел кое-что ещё. Под слоем скверны, под чёрной коростой магической заразы ещё были сохранены несколько магических каналов. Здоровые, какие есть у всех растений в этом лесу. Не тронутые мутацией.