Чтение онлайн

— Если нервии решили принести в жертву Езусу, нашему господину и хозяину, троих друидов, то это значит, что они будут сражаться за своих богов не на жизнь, а на смерть. Прошу тебя, Цезарь, покинь как можно быстрее эти земли вместе со своими войсками, иначе ты навлечешь на себя несчастья!

Как раз в этот момент к проконсулу подъехал еще один разведчик, который сообщил, что в пруду обнаружено золотое оружие. Приблизившись к водоему, я увидел римлян, которые, ослепленные жадностью, словно сумасшедшие бросались в воду, пытаясь вытащить со дна как можно больше сделанных из чистого золота мечей, щитов, шлемов и разных украшений.

— Если бы вы захотели, то смогли бы заплатить этими сокровищами самым лучшим воинам мира, чтобы те сражались на вашей стороне. Вы же попросту выбрасываете в воду свои богатства, — заметил, покачивая головой, проконсул.

— Цезарь, — усмехнулся я, — ты этого никогда не сможешь понять. Вы, римляне, швыряете свои сестерции в колодцы, мы же, кельты, принося жертву, можем бросить в пруд все свое имущество, потому что всем, чем мы обладаем, мы обязаны богам, и только им. Смертные не могут одержать победу над другими смертными без помощи богов, вот почему мы отдаем им свою добычу. Если боги не захотят помочь нам, то наши воины не смогут убить ни одного врага, поэтому мы приносим им в жертву голову, лошадь и все имущество поверженного противника. Большую часть золота, принесенного нами в жертву богам, мы нашли в реках, которые принадлежат им. Именно по этой причине мы постоянно возвращаем бессмертным властелинам то, чем они разрешили нам воспользоваться в течение какого-то времени. Таков вечный круговорот жизни и смерти.

Цезарь, нахмурившись, наблюдал за легионерами, которые забравшись в воду по пояс, а то и по шею, переходили с места на место в надежде найти еще больше драгоценностей. Наконец, проконсул отдал приказ принести все найденное на берег, а затем выйти из воды и сдать добычу. Чем меньше солдат узнают об этом происшествии, тем лучше, ведь многим из них наверняка придет в голову идея уйти из лагеря, чтобы на свой страх и риск искать золото в озерах и реках, поскольку они не захотят отдавать найденное в казну.

— Каждый, кто попытается отнять у богов то, что принадлежит только им, будет заключен в мокрые объятия Тевтата, — сказал я совершенно спокойно. Цезарь лишь пренебрежительно усмехнулся в ответ на мое предостережение. Очевидно, оно было расценено им как вызов, брошенный мною, простым кельтом, ему, проконсулу провинции Нарбонская Галлия. Цезарь спешился и взял в руки несколько золотых монет, выброшенных легионерами на берег. Он внимательно рассмотрел их, держа на раскрытой ладони, и демонстративно спрятал в висевший у него на поясе кошелек.

— Меня тоже защищают бессмертные боги, друид. Пора бы тебе это запомнить. А будучи великим понтификом, верховным жрецом Рима, я имею полное право присваивать себе любые сокровища, найденные в храмах на принадлежащих римлянам землях.

— Но Галлия пока что не принадлежит Риму, — попытался возразить я.

— Введя свои войска в Галлию, я решил выполнить то, что было предопределено богами. Какая разница, когда я завершу начатое? Этим летом или следующим… Боги решили, что Галлия должна принадлежать римскому народу, они подарили нам эти земли и дали право распоряжаться ими, поэтому я провозглашаю себя великим понтификом всей Галлии. Да, друид, ты не ослышался. Я считаю, что могу сделать это прямо сейчас, а не после того как бюрократы из Рима поставят подписи и печати на каком-нибудь официальном юридическом акте.

Что я мог ответить на такое заявление? Откуда Цезарь знал, какое решение приняли боги и кого они хотят сделать правителем Галлии? Возможно, будучи великим понтификом, он и в самом деле мог общаться с ними? Кто, если не верховный жрец Рима, мог задавать вопросы богам, рассчитывая на то, что сможет незамедлительно получить на них ответ?

Мы вернулись к месту, где легионы остановились на привал. Пока мы с Цезарем скакали назад, он изменил свое мнение и решил не скрывать тот факт, что разведчики нашли в пруду золото. Он хотел показать найденные сокровища некоторым центурионам, собираясь в очередной раз воспользоваться своим умением искажать факты. Проконсул намеревался пустить слух, будто нервии обратились в бегство, поспешно бросая все свое имущество. Более того, Цезарь надеялся убедить своих солдат в том, что нервии охвачены паникой, и, дескать, именно поэтому они решили повесить своих друидов на деревьях.

Уже через несколько часов все легионеры до единого говорили только о несметных сокровищах и трусливых варварах, которые бегут куда глаза глядят, едва узнав о приближении римской армии. Солдаты шагали так бодро, словно перед этим они несколько дней отдыхали и ели самую лучшую пищу. Все они хотели как можно быстрее уничтожить племя спасающихся бегством нервиев и присвоить себе их богатства.

Всего через несколько часов мы достигли Сабиса. Слева от нас находился поросший густым лесом холм, а справа — пустынная возвышенность, на которой разведчики предложили разбить лагерь. Цезарь отправил всадников, сопровождаемых лучниками и воинами с пращами, на разведку. Но создавалось такое впечатление, будто эта местность ничем не отличалась от тех земель нервиев, по которым нам уже доводилось проходить: нигде не было ни души. Могло показаться, что мы каким-то образом оказались в царстве мертвых. Только теплый ветер, прорывавшийся между двумя возвышенностями в долину, заставлял березы и кусты покачиваться, создавая иллюзию, будто здешний пейзаж живет какой-то своей особенной жизнью. И вдруг неожиданно, словно гром среди ясного неба, послышался боевой клич кельтов. Из леса выскочили всадники. С оглушительными криками они ринулись навстречу кавалерии Цезаря. Но едва римляне успели перестроиться в боевой порядок, как нервии тут же отступили. Они исчезли в полумраке леса так же внезапно, как и появились.

Однако буквально через несколько мгновений нервии вновь атаковали. Они с ожесточением набросились на римских и эдуйских всадников, сея панику и смятение среди воинов, которые были не готовы к нападению. Многие римляне и эдуи — смертельно раненные или уже мертвые — падали с лошадей на землю, даже не успев достать оружие. Произведя опустошение в рядах римской кавалерии, нервии вновь исчезли в лесу. Несмотря на численное преимущество, римляне не решились преследовать их. После этого досадного происшествия Цезарь отдал приказ изменить месторасположение всадников и пехотинцев во время марша. Шесть проверенных в боях легионов — около тридцати тысяч солдат — отдали другим легионерам или сложили на телеги поклажу, которую они несли, и, сформировав боевое построение, зашагали в передней части колонны.

Я ехал верхом рядом с Цезарем, поскольку он настаивал на том, чтобы я все время находился поблизости. Иногда мне казалось, будто я для проконсула нечто вроде книги, которую он читает, когда ему это интересно, а как только пресытится ею, откладывает в сторону. Кроме того, думаю, что к тому времени, когда началось второе лето Галльской кампании, проконсул уже полностью доверял мне. Цезарь высоко ценил мои знания и эрудицию. Слушая мои ироничные замечания, он испытывал настоящее удовольствие и терпеливо сносил критику в свой адрес, поскольку глубоко в душе понимал, что я — его верный друид. Должен признать, у него были на то основания. Я больше не злился на проконсула из-за того, что он ездил на Луне, великолепной кобыле, принадлежавшей Нигеру Фабию, ведь Цезарь не был виновен в смерти купца, а я понимал, что, скорее всего, никогда не узнаю, на чьей совести это подлое убийство — Кретоса, Сильвана или Махеса.

— Друид, если бы ты велел кому-нибудь разом проглотить целого вепря, пойманного в здешних лесах, то этот человек ни за что в жизни не смог бы сделать этого. Ни под страхом смерти, ни за баснословное вознаграждение. Если же разрезать вепря на небольшие кусочки, которые можно легко прожевать, и дать тому же человеку достаточно времени — скажем, пару недель — то он без труда съест все мясо, — рассуждал Цезарь. — У вас, кельтов, гораздо больше воинов, чем у меня. Возможно, ваши воины отважнее и сильнее, чем мои легионеры. Если бы вы превратились в огромного вепря, имя которому Галлия, то, скорее всего, были бы непобедимы. Но вы враждуете друг с другом…

— Нет, Цезарь, — возразил я, — кельты — свободолюбивый народ. У нас нет Рима, который указывал бы всем нам, что можно делать, а чего нельзя. В Галлии невозможно установить централизованное управление, которое хотя бы отдаленно напоминало вашу, римскую систему власти. Или, может быть, ты думаешь, что способен заставить стадо диких галльских кабанов выстроиться клином и маршировать в ту сторону, в которую ты ему прикажешь идти?

— Возможно, ты прав, друид. Но в то же время я понимаю, что ты заблуждаешься. Вы не хотите подчиняться централизованной власти, а это значит, что у вас никогда не будет организованной, боеспособной и дисциплинированной армии. Более того, не желая выполнять указы, которые издавались бы в галльской столице, являвшейся неким подобием Рима, вы сами приближаете свое поражение — именно по этой причине вам придется подчиниться воле Рима. А централизованная власть, которую вы так и не смогли создать в Галлии, будет навязана вам нами, римлянами. И править вами будут мои соотечественники. Какой из всего сказанного можно сделать вывод? Из-за того, что вы не захотели создать галльскую централизованную систему управления, вы будете вынуждены подчиняться власти, центром которой является именно Рим.