Чтение онлайн

У Стивена заныло сердце, когда маленькие ручки доверчиво потянулись к нему и крепко обняли за шею. Прижав к себе горячее тельце ребенка, он ощутил такую щемящую нежность, что осыпал сына поцелуями, а затем стал подбрасывать вверх, вызывая у того громкий восторженный смех. Стивен не видел Раяна почти четыре месяца, и сейчас это был уже не крикливый младенец, а маленький человечек, настойчиво пытавшийся ходить и лепетавший свои первые слова. Для восьмимесячного ребенка малыш был очень смышленым. Казалось, он узнал отца и обрадовался ему, а из подаренных игрушек сразу выбрал небольшого мохнатого медведя, чем растрогал Стивена почти до слез. Он объяснил Лаки, что у него самого был такой в детстве и звали его Барни.

Отец провел с сыном целый день, не расставаясь с ним ни на минуту, и даже спал с ним рядом во время дневного сна.

Патрисия утирала слезы, наблюдая за ними, а Лукас хмурился и глубоко вздыхал. Лаки наспех придумала грустную историю, по которой виноваты были ни Стивен, ни Стася, а непреодолимые обстоятельства. Она сказала, что Стася не может принять образ жизни своего мужа, а он не имеет права ничего изменить, потому что его за это накажут высшие колдовские силы, о которых им лучше не знать. Ничего не поделаешь, и всем надо просто смириться, раз уже Стивену довелось родиться столь необычным человеком. Маклафлины-старшие печально слушали Лаки, а потом Лукас с надеждой попросил ее предсказать будущее его сына. Он помнил, как Дерек Милтон рассказал им об ее пророчестве, сделанном в далекой Канаде, которое почти полностью уже подтвердилось, и сейчас с волнением смотрел на девушку.

Но она ничего не могла сказать утешительного, вспоминая, как сама испугалась предсказания, в котором увидела умирающего Стивена. И до этого момента ему осталось прожить всего ничего, какие-то три месяца. Впрочем, как и ей, если предсказанию Кэтлин Хьюз суждено сбыться. Честно говоря, Лаки пыталась отмахнуться от него, уверяя себя, что Кэтлин посредственная гадалка, но это плохо удавалось, ведь некоторые из ее предсказаний уже сбылись. Роковая дата неизбежно приближалась. Не в силах, что-либо изменить ни в своей судьбе, ни в судьбе брата, ей остается только ожидать окончательной развязки. Она будет рядом с ним до конца, и просто приклеится к нему намертво, не отпуская от себя. А там уже как повезет.

Лаки не могла утешить родителей Стивена и неловко улыбаясь, объяснила, что сейчас, на растущую луну ей запрещено гадать. Она все расскажет в следующий раз. А пока пусть они ни о чем плохом не думают, все как-нибудь образуется.

Лукас понял, что девушка все знает, но не хочет их огорчать, и решив, что это касается развода со Стасей, не стал больше настаивать. Внутренне он уже смирился с этой мыслью, понимая, насколько странная жизнь сына, и нисколько не осуждал невестку за то, что она ее не понимает. Ведь ему самому тоже не понять такую жизнь. Все, что они с Патрисией могут сделать – это только любить своего сына и внука. Но его интересовал еще один вопрос, и он осмелился спросить у Лаки:

— Антэн очень скучает по тебе. Я понимаю, что ты на стороне брата и возможно, не хочешь общаться со Стасей. Но с отцом можно было увидеться и у нас. Он сразу примчался бы, узнав, что ты приехала.

Лаки не сомневалась, что примчался бы, но эта встреча не входила: ее планы. Антэн больше был отцом Алану, а не ей. А поскольку с Аланом все закончено, то лучше забыть их обоих. Изредка она посылала отцу короткие сообщения, но делала это лишь для того, чтобы муки его совести не отравляли жизнь Кристиане, которую искренне любила.

Весело переговариваясь, Лаки и Стивен вошли в аудиторию. Кроме Викрама все были на местах.

– Всем привет! Как наши дела? – поздоровалась девушка с учениками, обводя всех внимательным взглядом.

И оставшись довольной увиденным, с хитрым видом продолжила:

– Как я поняла, месильщиков теста не оказалось.

Парни возбужденно загалдели, соглашаясь с ней.

– Риган, вижу, Бриана тебя не подвела, – одобрительно заметила Лаки, – и родители не застали вас врасплох. Молодец, успел замести следы.

Тот довольно улыбнулся. Пришлось долго уговаривать свою девочку раздеться, но зато он убедился, что она решилась на это только с ним.

– Так, а как дела у остальных? Бродерик, тебе понравилась новая музыка? А ты, Тиббот, оценил фондю?

– Никогда бы не подумал, что Тина предпочитает такой отстой! Да я чуть не умер от тоски, слушая песни о несчастной любви. А когда, чтобы немного развеселиться, предложил посмотреть какой–нибудь фильм, она сразу выбрала мелодраму, – фыркнул Бродерик, а потом многозначительно улыбнулся. – Зато в конце фильма, когда главный герой оказался подлецом, Тина сказала: «Какой же ты у меня хороший», и сама начала так целоваться, что нам и тяжелый рок не понадобился бы. Но тут вы позвонили, и предупредили, что скоро вернутся родители. Тина была такой разочарованной, сказала, что лучше бы мы не тратили время на ту дурацкую музыку. И я пообещал, что в следующий раз мы начнем прямо с фильма, а еще лучше с его конца.

– А мы сначала покатались на лошадях. Затем я предложил попробовать необычное блюдо. Мы растопили шоколад и начали окунать в него фрукты и орехи, – поделился Тиббот. – Правда, я никак не мог наловчиться, и Эми стала кормить меня. Мы так увлеклись, что я даже не услышал ваш звонок, Лаки, – виновато признался он, – и увидел родителей, когда они уже вошли в комнату. Я познакомил их с Эми, и она сразу им понравилась. А когда отец узнал, что Эми еще и внучка его давнего приятеля, то сказал мне: «Молодец, хорошую девочку выбрал. Хватай, пока ее никто не испортил и женись». Он же не знает, что я сам и испортил.

– Не переживай, что–нибудь обязательно придумаем. Главное, наладить отношения с Эми, – успокоила его Лаки и перевела взгляд на Олифа и Грэди.

– А вам, как я поняла, папочки не дали разгуляться. Случайно услышали, как отец Эйлина предположил, что такой наплыв знакомых в ресторане как–то связан с моими уроками, и словно с цепи сорвались. Не думаю, что они застали вас на горячем, но, наверняка, засыпали вопросами.

– Ну ясное дело, отец не поверил, что мы с Тришей занимались рефератом, но другого объяснения не услышал, – засмеялся Олиф, а затем серьезно спросил: – Лаки, а почему он так к вам относится? Прямо кипит от злости от одного вашего имени.

– Он кипит уже давно, – усмехнулась девушка, задумываясь на мгновение, – пожалуй, лет семь, не меньше.

– Но, чем вы могли насолить ему семь лет назад? Я хорошо помню вас четырнадцатилетней, ведь вы в то время обучались вместе с нами. Очень красивая, но необщительная девочка, постоянно пропадавшая в библиотеке. Словом, типичная...

– Зубрилка, – охотно подсказала ему Лаки. – Меня и братья такой считали. Да, Стивен?

– Но, согласись, в то время ты была просто повернутой на учебе. Вечно читала какие-то книжки.

– Так считали все окружающие. А вот мистер Килпатрик столкнулся с другой Лаки, и его, напрочь, обескуражила двуличность тихони.

– Ой, как интересно, расскажите нам, – оживился Грэди. – Я ведь тоже помню нелюдимую тихоню, а оказывается, что тогда она уже была Ангелом.

– Ладно, пока нет Викрама, расскажу. И хоть это не касается темы нашего урока, там будет один момент, на который я хочу обратить ваше внимание. Так вот, семь лет назад Анкашекр решал можно ли принять в братство двух парней, захотевших в него вступить...