Чтение онлайн

На улице вон уж совсем стемнело... Не беспокой¬

тесь, я доставлю вас на нашей машине...

Казалось бы, после этих слов Флорика могла

окончательно успокоиться. И все-таки что-то про¬

должало ее тревожить. Она сидела молча, маши¬

нально следя за кругленькими колечками дыма, вы¬

летавшими из его рта. Они подымались вверх, уве¬

личивались, теряли свою плотность и таяли в

воздухе.

— Скажите, мадемуазель Морарь, у вас есть

брат?

— Да, есть... Георгиеш...—-ответила она.

И Флорике невольно припомнились широко от¬

крытые глаза Георгиеша, его трясущиеся губы. Вот,

должно быть, испугался, когда ее уводил полицей¬

ский. А с ней ничего страшного не случилось, с ней

так вежливо разговаривают.

— А кроме Георгиеша, есть у вас еще братья?—

вкрадчиво спросил незнакомец и пристально уста¬

вился на нее.

— Да... есть еще один... его зовут Митру...

— Митру? — переспросил он и продолжал все

так же пристально смотреть на нее.— А где он?

— В Москве... он певец...

— Так, так... а вы часто получаете от него

письма?

— Нет, мы не получаем от него писем..

— Не получаете? Странно., Ну, а пишете? .

— - Нет, не пишем...

— Ай-яй-яй, какая вы забывчивая, мадемуазель

Морарь,— и он укоризненно покачал головой,— а

скажите,— он пустил новое кольцо дыма,— кто та¬

кой Илиеш?

«Видно, он знает про письмо и про Илиеша...

Откуда он знает?» — подумала Флорика и ответила:

— Илиеш —¦ мальчик с нашей улицы. У него

мать недавно умерла.

— Так, так... как жаль... А где его отец?

Флорика знала, что отец Илиеша сидит в тюрь¬

ме. Но, может быть, не нужно об этом говорить?

— Не знаю! — ответила она.

— Не знаете? .. Ну, хорошо... Вернемся к ва¬

шему брату... значит, вы говорите, что он певец? ..

Это очень хорошо... я люблю пенье... Хожу часто в

театр... В особенности, когда приезжает Танасе...

Слыхали про такого артиста?

Флорика вспомнила огромные афиши — смеюще¬

еся носатое лицо, а под ним жирным шрифтом напи¬

сано «Танасе», — и утвердительно кивнула головой.

— Знаете? Да, это хороший артист... А ваш брат

хорошо поет? Я бы с удовольствием послушал его...

но странно, вы сказали, что не получаете от пего ни

сем, так откуда же вы знаете, что он артист, поет? . .

— Он по радио выступает,— с гордостью ответи¬

ла Флорика.

— По радио? Вот как!.. — удивился он.— И вы

часто его слушаете?

— Нет... я его ни разу не слушала... Отец слу¬

шал. ..

— А у вас есть радиоприемник?

—¦ Нет... папа слушал у...

И тут Флорика запнулась. Она вдруг почувство¬

вала, что не следует говорить, у кого отец слушал

радио. Она не знала почему, но чувствовала: не сле¬

дует.

— У кого же он слушал? — и, ласково улыбаясь,

он пустил три красивых кольца дыма.

Флорика молчала.

— Что же вы молчите?.. Ничего плохого нет в

том, если у человека есть радиоприемник и он слу¬

шает музыку, пенье... У кого ваш отец слушал ра¬

дио? — повторил он более настойчиво, не переставая

впрочем улыбаться.

Флорика опустила голову и продолжала молчать.

Наступила тишина.

— Ты скажешь, наконец, у кого он слушал ра¬

дио?
– — прогремело над ее ухом. Она подняла го¬

лову. И ей показалось, что она видит совсем другого

человека. Неужели это злобное, искаженное лицо

только что ласково ей улыбалось? Неужели этот са¬

мый человек только что так вежливо с ней беседо¬

вал?

Отшвырнув недокуренную папиросу, он встал и

подошел к ней. Флорика еще сильней ощутила на¬

зойливый запах его духов.

— Я с тобой разговаривал по-хорошему, но ты

этого разговора не понимаешь. Поговорю иначе...

учти, проклятая девчонка, что ты находишься в сигу¬

ранце. .. а-а, испугалась? .. Больше я с тобой цере¬

мониться не буду... небось, заговоришь... А ну, где

твой отец слушал радио? ..

Как это ни странно, но у Флорики вдруг прошел

страх, и ей стало легче на душе. Все непонятное ста¬

ло попятным.

Ее тревожил раньше притворно ласковый тон это¬

го человека. Она не понимала, почему он с ней так

разговаривал. Теперь все стало на свое место, все

определилось. Перед ней стоял злобный враг, комис¬

сар сигуранцы. Слово «сигуранца» — страшное сло¬

во, оно наводит ужас на всех. Но сейчас ей поче¬

му-то не страшно. Кроме того теперь-то она твердо

убеждена, что ни в коем случае не следует говорить,

у кого отец слушал радио.

Она видит перед собой ровный, в ниточку, пробор

комиссара. В нее впиваются его колючие глаза. Но

она стойко выдерживает этот взгляд.

Неожиданно сильная пощечина обжигает ее ще¬

ку. На минуту темнеет в глазах. Не помня себя, Фло¬

рика вскакивает, хватает со стола тяжелое пресс-

папье, замахивается, но в тот же момент чувствует,

что кто-то сзади схватывает ее за руку. Она пытает¬

ся вырваться, но ее крепко держат.

— Что с ней делать, шеф, может, покрутить не¬

много?— спрашивает деловитый голос.

— Подождем. Отведи ее вниз, пусть подумает,

может, образумится... если же нет, то мы ей пока

жем, как у нас из людей мельницы делают, как игол¬

ки под ногти вгоняют, как пятки прижигают...—

отвечает комиссар.

Флорику выталкивают из кабинета. Держа за ру¬

ку, ее тащит по коридору агент сигуранцы. Флорика