Чтение онлайн

— Разве сейчас не сумерки? — спрашиваю я, спускаясь. Я ожидала, что они проснутся на закате. Но все, что я видела, — это свет, пробивающийся сквозь шторы.

— Не совсем, — отвечает Руван, выпрямляясь из-за стола и глядя на меня. Я подчеркнуто не свожу глаз с его лица, когда замечаю, что завязки на его рубашке в основном расстегнуты. Мне и раньше приходилось видеть обнаженную грудь мужчины — в поле, а иногда даже в кузнице, когда становилось слишком жарко и мы с Матерью нанимали молодых людей в качестве ударников, чтобы хоть как-то снять физическую нагрузку с наших тел, и они снимали рубашки. Но ни один из мужчин в Деревне Охотников не может сравниться с телосложением Рувана. Этот человек практически высечен из мрамора. У меня пересохло в горле. — Добрый день.

— И ты не спишь? — Я стараюсь говорить непринужденно. — Разве вампиры не спят весь день?

— Вампиры могут. Не могу сказать, что много о них знаю. Но вампир — нет, — отвечает Каллос. — Хотя наша группа, учитывая наши обстоятельства, имеет тенденцию к нечетным часам.

Я не могу сообразить, как спросить, жжет ли солнечный свет кожу живого вампира или нет, поэтому пока оставляю эту попытку. Вместо этого я оцениваю журналы и карты, разложенные на столе. На пожелтевшем пергаменте чернилами аккуратно набросаны комнаты. На более свежей бумаге — аналогичные наброски с примечаниями.

— Что это такое?

— Наиболее вероятный путь, который приведет нас к анкеру проклятия, — говорит Руван.

— Приятно слышать, что ты наконец-то со мной согласен, — пробормотал Каллос. Руван не обращает на него внимания.

Повсюду на бумагах нарисованы линии и крестики, красные чернила запятнали черные контуры комнат и коридоров. Отдельные места ничего для меня не значат. Но в целом... он огромен. В дальнем углу находится комната с надписью «мастерская», обведенная красными чернилами — по крайней мере, я надеюсь, что это чернила, а не какая-то магия вампирской крови.

— В мастерскую?

Руван кивает.

— Это наш пункт назначения. — Понятно, почему мы не могли просто пойти туда пешком, когда он впервые заговорил о моей помощи ему. Замок выглядит больше, чем вся Деревня Охотников.

— Если повезет, ты доберешься, — говорит Каллос. Хотелось бы, чтобы его слова звучали более уверенно.

Руван хлопает его по плечу, отчего тот чуть не теряет очки от испуга.

— Если кто и может указать нам лучший путь туда, так это ты.

— Никто не заходил так глубоко уже много веков... — Каллос снимает очки и чистит их о рубашку. — Я работаю со старой информацией, собранной по крупицам из записей Джонтуна с молитвой.

— Джонтуна? — спрашиваю я.

— Он был королевским архивариусом во времена первого короля, когда была построена эта мастерская и начались кровавые предания. Лорд Джонтун был тем, кто сохранил нашу историю того времени. Наш первый король был не слишком большим писателем, — объясняет Каллос.

— Зачем анкеру проклятия находиться в мастерской в самой старой части вампирского замка за дверью, которую может открыть только человек? — Все это не имеет смысла. Конечно, они тоже должны это видеть.

— Я надеялся, что ты мне расскажешь. — Руван складывает руки, и я замечаю, как напрягаются его бицепсы на хлопке простого пальто. Он должен быть сильным, чтобы передвигаться в этой пластине, даже обладая вампирическими способностями. — Может быть, передается секрет охотника?

— Не ищите у меня ответов. Я здесь только для того, чтобы открыть дверь. — Я пожимаю плечами и поворачиваюсь обратно к Каллосу. Я не скажу Рувану больше, чем должна, чтобы не сказать чего-нибудь такого, что может быть использовано против Деревни Охотников. — Что это за мастерская?

— Одна из первоначальных мастерских по изучению кровавого предания, — отвечает Каллос. — Изначально их было две, но одна была уничтожена вскоре после создания Фэйда. Судя по всем записям, которые мы можем найти, эта — единственная оставшаяся.

— Отличается ли первоначальное «кровавое предание» от нынешней?

— И да, и нет. Кровавое предание — это просто акт извлечения магии из крови с помощью предметов и ритуалов. Есть ритуалы, которые может провести каждый вампир, а есть те, которые запечатлены в нашей собственной крови. — Каллос перелистывает журналы. — Другие — уникальны для каждого вампира. Врожденные способности, которые проявляются со временем и позволяют им использовать кровь так, как не могут другие. Кровавое предание, как и любая другая наука, развивалось со временем для всех вампиров и для каждого человека в отдельности.

— Что за врожденные способности? — Мысль о том, что каждый вампир обладает уникальными способностями, удручает. Это означает, что все они опаснее, чем я думала, и их можно отследить.

— У каждого человека они разные. — Он поднимает на меня глаза. — Возьмем, к примеру, Винни. Если на ее кинжале есть капля крови, она никогда не промахнется.

— Понятно. — Я надеялся получить более конкретную информацию о том, с чем мне придется столкнуться. Я всегда считал, что вампир может использовать кровавое предание только для того, чтобы красть лица. Но похоже, что они могут делать с ним почти все, что угодно, помимо этих «врожденных способностей».

Каллос нахмурил брови.

— Тебе действительно интересно, что такое кровавое предание?

— Я скорее пытаюсь убедиться, что вы не берете меня туда, чтобы нарушить клятву и разделать меня на куски, — быстро отвечаю я, чтобы скрыть свое искреннее любопытство. Если я буду задавать слишком много вопросов, они могут стать еще более подозрительными и перестанут давать мне полезную информацию.

— Клятва не будет нарушена до тех пор, пока она не будет выполнена, — устало говорит Руван. — Перестань думать, что угроза таится за каждым углом.

— Всю жизнь за каждым углом таилась угроза, — огрызаюсь я. — Если уж на то пошло, то гораздо приятнее смотреть опасности в глаза, а не набрасываться на нее из тени.

На этих словах я фиксирую свой взгляд с его взглядом. Он слегка опускает подбородок. Эти светящиеся глаза грозят поглотить меня целиком. Я почти чувствую глубину мыслей, проносящихся за этим взглядом. Между нами словно возведен мост, который я никогда не смогу перейти... Но благодаря ему я могу видеть и чувствовать в нем то, чего не должна. Я чувствую приливы и отливы его эмоций. От него исходит сила, ласкающая меня, как шепот опасного сна.

— Не только ты живешь с опасностью, таящейся в тени, — наконец произносит он слова, холодные, как воздух замка. — Не только ты проводишь все свое существование в уязвимости.

Я никогда не считала вампиров «уязвимыми». Но то, как Руван это говорит, заставляет меня задуматься. В них звучит искренняя боль, которая проявляется в виде тупой ломоты в горле.

Руван встает. Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он продолжает, вероятно, к лучшему.

— Пойдем. Мы должны экипировать тебя как следует для похода в старый замок.