Чтение онлайн

— Девятнадцать. — Щипцами я вынимаю из формы только что выплавленный слиток металла и несу его к наковальне. Остаточное тепло, все еще излучаемое металлом в виде красного цвета, заставляет его медленно закручиваться вокруг головки наковальни, начиная формировать то, что будет основанием моего серпа. — А тебе?

— Считая дремоту или нет? — кокетливо спрашивает Руван.

— Допустим, и то, и другое.

— Не считая длинной ночи, мне двадцать четыре, — говорит он. — Если считать долгую ночь, то около трех тысяч ста двадцати четырех.

— Что...

— Долгая ночь — это последние три тысячи лет, пока мы дремали в стазисе, чтобы не поддаться проклятию. Но для меня это были лишь мгновения. — В его словах чувствуется какая-то тяжесть, которая не покидает меня, пока я возвращаю железо в кузницу. Я вспоминаю упоминание Квинна о дремоте куколки.

Каллос возвращается прежде, чем мы успеваем поговорить о веках или долгих ночах.

— В записях, которые ты принес, есть упоминание о чем-то подобном. — Он открывает одну из принесенных книг, и я вижу, что она заполнена свободными бумагами, которые я узнала в мастерской в старом замке. Две книги, которые он раскладывает, тоже написаны тем же шрифтом, что и некоторые из этих бумаг. Он кладет их рядом с книгой кузнеца. — Здесь говорится о заключении магии крови в металл — использовании его для сохранения и передачи силы.

Вытерев руки, я подхожу и просматриваю страницу, на которую он указывает. На одной стороне — грубый набросок двери, которую я открыл в старом замке. Он не точен. Но он достаточно близок, чтобы я могла сказать, что это ранняя концепция. На противоположной стороне — несколько заметок, почти как сообщения, передаваемые туда-сюда между двумя разными людьми. Здесь та же рука, которую я узнала в мастерской, а также почерк, совпадающий с почерком кузнечного мастера. Они посвящены спецификациям и деталям, связанным с тем, как на самом деле создается нечто вроде магической двери, пропускающей магию крови.

— Как диск и дверь.

— Именно. Было публичное послание от имени Короля Солоса, написанное Джонтуном, в котором излагалась идея, как вампир мог бы собирать, сохранять и использовать в качестве силы кровь, которую свободно давали покровители со всего Мидскейпа во время наших полнолунных фестивалей в течение месяца. Я совсем забыл об этом, пока не увидел эти заметки. Этот металл и кинжалы, сделанные из него, могут быть тем, что они задумали. — Каллос указывает на одну из своих книг. — Смотри, вот, это запись, сделанная рукой Джонтуна. А вот эти записи, вы видите, что сценарий один и тот же. Я уверен, что мы обнаружили инструмент, который наши предшественники планировали использовать для укрепления вампиров.

Наклонившись, я смотрю на записи. Я вижу схожий почерк, на который указывает Каллос. Но я замечаю и кое-что еще.

— Если вампир мог собирать кровь таким образом, значит, люди были ему не нужны. Это заставило бы человека захотеть работать с ними, чтобы раскрыть эту силу. — отмечаю я. Как я и предполагала в мастерской, записи вели два человека. — Видите? Если это почерк Джонтуна, то это чей-то другой. Он есть и в записях из мастерской, и на полях кузнечного журнала. Должно быть, это она.

— Винни рассказала мне о вашей теории о человеческой женщине, — деликатно говорит Каллос, протирая очки. — Но я думаю, что это, скорее всего, надпись Короля Солоса. Это необыкновенная находка! Этот мужчина был известен тем, что ничего не записывал, все за него делал Джонтун. — Он говорит так, словно пытается меня утешить.

— Я знаю, что это была женщина. — Я обращаюсь за помощью к Рувану. Он знает о моих снах. Сны... У меня был один прошлой ночью, я понимаю. Не так ли? Или это была не более чем фантазия?

Руван хмурится.

— Мы все еще считаем, что человек был для Солоса скорее... экспериментом, чем партнером.

— Я не думаю, что...

— Солос не стал бы работать с человеком. — осуждает Каллос.

Я прикусила язык и не стала его поправлять, продолжая смотреть на Рувана напряженным взглядом. Я думаю, не вспоминает ли он сон из старого замка. Но он ничего не говорит, и мое сердце замирает.

Каллос заговорил, не обращая внимания на наше напряжение.

— Эти открытия поистине невероятны, — шепчет он. — Подумать только, все это время в старых мастерских Короля Солоса пряталось еще больше про кровавое предание. Понадобятся недели, чтобы все перебрать, но это просто кладезь информации. Интересно, может быть, что-то из этого является основой для первых томов по кровавому преданию? Возможно, мы сможем собрать воедино утраченные записи Джонтуна о ранних работах Солоса, поскольку оригинальные журналы были утеряны.

Я провожу пальцами по журналу, вспоминая сон, приснившийся мне в старом замке, с яркими подробностями.

— Но человек...

— Не может быть, чтобы Король Солос действительно работал с человеком. — Каллос явно очень уверен в себе. — Это мастерское владение кровавым преданием может быть только у Короля Солоса.

— Почему?

— Он был изобретателем кровавого предания, — спокойно говорит Руван. — Оно появилось благодаря его работе над первыми людьми, пришедшими в Темпост.

— Я думала, что вампиры всегда могли использовать магию крови?

— Вампиры могли, но только в полнолуние, когда наши силы были наиболее сильны. В другое время кровавое предание усиливала нас. Но цена... — Каллос сделал паузу, обдумывая свои слова.

— Ты закончила? — неожиданно говорит Руван.

Я оглядываюсь через плечо. Кузница еще горячая. Мой металл ждет меня. Если бы это было в Деревни Охотников, Мать отчитывала бы меня до покраснения лица за то, что я собираюсь сделать. Но... мне любопытно, что он скажет дальше.

— Я нахожусь в точке остановки, — говорю я. — Я могу вытащить металл, дать ему остыть и вернуться позже. Это может подождать.

— Хорошо, тогда пойдем вместе. — Руван протягивает руку.

— Подождите, куда вы идете? — Каллос вскакивает со своего места, когда Руван уже тащит меня из кузницы.

Я оставляю все свои инструменты там, где оставила их. Еще одна вещь, на которую Мать, увидев, пришла бы в ужас. Маленький бунт вызывает у меня ухмылку. Теперь это моя кузница, никто не посмеет вмешаться, думаю я, Я могу делать с ней все, что захочу.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся по коридору мимо комнат остальных.

— В музей. Там будет больше информации о том, откуда мы знаем, что Солос не мог работать с человеком.