Чтение онлайн

Шесть тысяч лет... Я опираюсь руками на край каменного стола, на котором был построен миниатюрный город. Мне нужно что-то прочное. Шесть тысяч. Это такой долгий срок. Дольше, чем существует Деревня Охотников. Дольше, чем все, что я когда-либо знала.

— Интересно, есть ли в моем мире что-нибудь столь же древнее, — шепчу я.

— Я уверен, что есть. Мир Природы и Мидскейп когда-то были единым миром живых. До того, как он был отдан людям, большая часть земли была занята эльфами, фейри, вампирами, мерами, лыкинами и кто знает, какие еще волшебные чудовища и звери бродили по ранним землям, о которых мы сейчас можем только мечтать — дриады или драконы. — Руван переходит на противоположный край стола. Он показывает на высокое здание. Я узнаю в нем то самое, на которое Квинн смотрел из окна моей кузницы. — Здесь находится академия. Здесь музей. И, конечно, ты знаешь замок на горе. Но мое любимое место во всем городе — это башня звезд, вот здесь, на этом хребте. — До моего рождения она была разрушена Погибшими. Но я видел ее изображения в книгах и слышал рассказы о стеклянных дисках, в которых звезды были прямо перед глазами, так близко, что ни один кусочек будущего не мог ускользнуть от тебя.

Пока Руван говорит, он указывает. Я следую за ним, дрейфуя по музею рядом с ним, впитывая столько истории вампиров, сколько может поместиться в моих ушах. Я узнаю больше важного — узнаю о том, как вампиры и лыкины в конце концов разделили территории из-за того, что лыкины были не согласны с тем, как вампиры относились к кровавому преданию. Первые считали, что кровь можно брать только у животных, если вообще можно, а вампиру нужна была кровь, обогащенная опытом, чтобы получить от нее силу. Я узнаю о том, как полгорода было построено после того, как началась история крови, скорость и сила, которые она дала вампирам, позволили им строить в два раза прочнее, в два раза быстрее.

Я узнаю о важных заметках по истории. Его. Моей. Нашей. Что мой дом когда-то находился на территории вампиров. Что крепость, которую охотники сделали своим домом, на самом деле была юго-западными воротами замка, и именно поэтому стена тянется до самого моря, обратно через Фэйд и к замку, частью которого она когда-то была.

У меня, конечно, есть вопросы. В деревне говорят, что крепость и стены были сделаны первым охотником. Но я не противоречу Рувану. Я не хочу делать ничего такого, что заставило бы его замолчать. Его голос восхитителен.

Более того, в последний раз мне было так интересно, когда мать впервые показывала мне, как делать серебряную сталь. Но это были знания, о которых я уже имела некоторое представление. Все, что рассказывает Руван, для меня новое. Я хочу знать все это. Я приняла его с распростертыми объятиями, а теперь хочу попытаться принять и истину наших миров, какой бы она ни была.

— Что там? — спрашиваю я, указывая направо, когда мы доходим до буквы «Т» в конце коридора, по которому мы шли.

— Там... — Он хмыкает. — Думаю, это доспехи древности.

Я резко вдыхаю. Старинные. Доспехи. Вампира. Я должна это увидеть.

— Хочешь посмотреть? — Руван читает мои мысли и протягивает руку с теплой улыбкой. Мое сердце делает скачок.

— Я думала, ты никогда не спросишь! — Я беру его за руку и тяну за собой по коридору.

Он разражается смехом, ярче которого я никогда не слышала. Смех его совпадает с мерцающим золотом его глаз и безупречной платиной его волос.

— Ты хоть знаешь, куда идешь?

— Нет, но я намерен найти по дороге все, что смогу!

— Я выпустил монстра. — Он продолжает смеяться всю дорогу, пока я тащу его за собой, перенося из комнаты в комнату.

— Ты ошибаешься, — говорю я.

— В чем?

Я слегка ухмыляюсь через плечо, глядя на его бесплотное лицо. Тепло его руки вокруг моей. Как же я ошибалась...

— Мы никогда не были монстрами.

Солнце висит низко в небе, и к тому времени, когда мы закончили обследовать все уголки музея, мой желудок уже урчал. Мы с Руваном оказались в саду скульптур на крыше, превратившемся в зимнюю страну чудес. Безмолвные статуи смотрят пустыми глазами сквозь лед, который так стар, что посинел.

Руван прошел вперед и теперь прислонился к перилам, давая мне время и пространство, пока я не буду готова присоединиться к нему.

— Похоже, тебе понравилось. — Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.

— Я никогда раньше не была в подобных местах. Я не знала, что они существуют, — наконец призналась я. Я ожидала, что он будет смеяться надо мной за это признание, но вместо этого он выглядит смущенным. Он действительно собирается заставить меня все объяснить. — В Деревне Охотников нет ничего подобного. Несмотря на то, что мы все еще действующий, живой город, у нас нет ни музеев, ни академий, ни концертных залов, ни... как ты это назвал? То место, которое было у Темпоста давным-давно, с множеством клеток, в которых содержались диковинные звери разных форм и цветов?

— Зоопарк?

— Конечно, в деревне никогда не было зоопарков. — Я тихонько смеюсь и опираюсь локтями на перила. Морозный камень обжигает холодом, и, как ни странно, это приятно. Острота приятна. Благодаря холоду и свежему воздуху голова прояснилась, как никогда за последние годы. — Если бы у нас было много разных зверей, мы бы, наверное, их съели.

Ветер становится третьим спутником, когда он набирает силу, срывается с вершин и бьет меня по лицу, как будто сам мир тянется к моим щекам и шепчет, Все будет хорошо, не плачь.

Я не плачу, хочу ответить я. Но не могу из-за комка, внезапно возникшего в горле.

Его рука легонько ложится на мою.

— Расскажи мне побольше о деревне.

— Ну, мастер охоты контролирует все. При нем есть небольшой городской совет, который помогает вести повседневные дела за пределами крепости. Они...

— Нет, Флориан, расскажи мне о деревне своими глазами. Каково тебе там было?

Я встречаю его взгляд, и комок в горле становится все сильнее. Я с трудом подбираю слова. Кричу. И ослабляю свои голосовые связки горьким смехом.

— Обо мне позаботились. Я была. — Я не совсем понимаю, почему мне так необходимо это подчеркивать. — Я выросла в любви своей семьи... но это единственная любовь, которую я когда-либо знала. Для города я всегда была кузнечной девой, девушкой, которую выдадут замуж вскоре после того, как она достигнет женского возраста. У меня было все, что я хотела, но я никогда не могла просить о большем. И мечтать не могла. — Я смотрю на разрушающийся город. — В кузнице царили шум и жизнь, но даже там я была чужой. Мой молот двигался для других.

— У меня никогда не было искусства. Музыка, но редко, только по особым случаям, и она никогда не была для меня просто развлечением. У меня не было ни истории, ни математики, ни образования за пределами кузницы. Все, что я когда-либо знала, — это выживание. Мои телесные потребности удовлетворялись, в то время как душа голодала. — Никогда еще я так не ненавидела свой дом, как в этот момент. И все же, несмотря на все это, я по-прежнему люблю его. Это все еще дом. — Интересно, а первые охотники наложили проклятие со зла? — тихонько размышляю я вслух. — После того как образовался Фэйд, наш мир стал таким маленьким, и мы были так отрезаны от всех здешних чудес. У нас ничего не было.