Чтение онлайн

В результате в Ставку он приехал в некоем сумрачном настроении, и во время «семейного» ужина выглядел, наверное, мрачным и нелюдимым, но оно и к лучшему. На самом деле чего-то в этом роде от него, похоже, и ожидали, и на свой счет его неразговорчивость никто не принял. А вот император был явно в приподнятом настроении. За прошедшие с их встречи два дня, он, оказывается, пришел к выводу, что еще один, как минимум, нейтральный – в силу своего характера и жизненных обстоятельств, - родственник ему не помешает. Вернее, это буквально «то, что доктор прописал», потому что Герт ни с кем не состоит не то, что в союзах он и родственник-то только Лотарю, поскольку связан с основной мужской линией наследования через общую прапрабабку, у которой было два сына от разных мужей. Однако линия Дюрфоров состоит всего из одного человека, а вся родня императора, - из тех, кто все еще остается в живых, — это родственники его матери и бабки или не менее дальние кузины и кузены младших линий наследования. Поэтому на взгляд императора Герт оказался весьма удачной кандидатурой на роль «как бы, родного кузена».

В общем, его взяли в оборот и следующие три дня он только и делал, что обедал, завтракал или ужинал с тем или иным родственником, попутно знакомясь с придворными и ближним окружением Лотаря IX. Среди прочих ему был представлен отчим Кьяры, и Герт смог, наконец, составить о нем собственное впечатление.

«Очень не очень, - вынужден был он признать, - но что есть, то есть».

Первая часть оценки относилась к уму, характеру и типу личности. Вторая – к внешности и умению себя подать. Конрад Геннегау был хорош собой и в свои сорок пять выглядел, как минимум, на двадцать лет моложе. Крупный импозантный мужчина с красивым лицом и замашками светского льва. Такой, и в самом деле, может вскружить женщине голову. И мать Кьяры наверняка была не первой и не последней в его списке побед. Но при всем при том, ни большого ума, ни сильного характера Герт в нем не нашел. Очень посредственный тип, чего не скажешь о его супруге. Эта женщина знала, чего она хочет от жизни, была умна и хитра, и обладала сильной волей. Петра в этом смысле, пошла в отца. Не размерами и красотой, разумеется, но слабохарактерностью и скромными умственными способностями – наверняка.

Понаблюдав за супругами Геннегау и пообщавшись с ними накоротке, Герт предположил, что, скорее всего, быть княгиней очень хотела именно Кларисса. Не то, чтобы Конрад был бессребреником и не знал своей выгоды, но убивать для получения определенных жизненных благ, тем более, убивать ребенка, пожалуй, не стал бы. А вот эта дамочка вполне могла. И не удивительно, что именно она подняла вопрос Зои Геннегау во время чаепития в узком кругу. На самом деле, чай пили только жена Лотаря Елена и Кларисса Геннегау, а мужчины, - то есть, император, Конрад и Герт, - дегустировали бренди.

– Удалось что-нибудь выяснить об этой женщине? – спросила Кларисса Все-Еще-Геннегау, по-видимому, непроизвольно выдав себя в интонации, с которой она произносила слова «эта женщина».

– Что ты имеешь в виду, Кларисса? – император, похоже, ее не понял и естественным образом удивился вопросу. В отличие от жены Конрада, для него Зои Геннегау отнюдь не являлась главным приоритетом и основным предметом его забот.

Зато понял Герт, который был вовлечен в эту историю едва ли меньше, чем сама Кьяра, хотя и понимал, что подруга поделилась с ним сильно откорректированной версией событий. Впрочем, он был не в обиде. Так, на самом деле, и должно быть. О чем-то рассказывать стыдно, о другом – боязно, а третье, вообще, относится к разряду семейных тайн.

– Ох, простите, государь! – опомнилась между тем Кларисса Геннегау. – Я хотела спросить, что известно о той женщине, которая выдает себя за несчастную падчерицу Конрада. Она объявилась, наконец? Кто она? Как ей удалось написать свое имя на кресле в княжеском зале?

«Любопытный взгляд на вещи, - мысленно усмехнулся Герт. – Значит, Кьяра выдает себя за Зои? Мило! Она дура, изображает из себя дурочку или все они тут беспросветные бестолочи?»

– Прошу прощения, миледи, - улыбнулся он. – Я при дворе человек новый и многого не знаю, но, как я понял из рассказа его императорского…

– Герт! – остановил его император. – Мы же договорились!

– Ну, извини, Лотарь! К этому надо еще привыкнуть, но я о другом. Лотарь рассказал мне вчера эту историю, но я слышал кое-что еще во время приема и взял на себя смелость расспросить кое-кого из присутствовавших там стариков, а вчера вечером нашел кое-что в дворцовой библиотеке. Князем-выборщиком нельзя себя назвать. Это не то же самое, что обычный князь. Ты или имеешь на это право, или нет, поскольку в основе Великого Договора лежит магический контракт, заключенный между императором, олицетворяющим собой государство, и Коллегией выборщиков, являющихся своеобразным прообразом парламента. Недаром же их называют сенаторами.

– О чем ты? – искренне удивился император, в очередной раз подтвердив мнение Герта о себе, как о крайне поверхностном, недалеком и плохо образованном человеке, советники которого то ли и сами неучи, то ли по своим причинам предпочитают держать его в неведении.

– Ты не знаешь о сути Великого Договора? – спросил он.

– Ну, да, - кивнул Лотарь. – Когда Теодиций II, отменил выборы императора и распустил Коллегию выборщиков, за князьями-выборщиками были сохранены их особые права. Это все знают.

Что ж, по уровню информированности Лотарь, похоже, ничем не отличался от Кьяры, которую Герт просвещал на эту тему всего несколько дней назад. Джентельменский набор: Выборы императора, почетная должность, титул курфюрстов и Коллегия. Просто факты истории и ничего больше.

– Так и есть, - сказал он вслух. – Но в основе Великого договора лежит магический контракт. Контракт был коллективным, поэтому Коллегию нельзя отменить или расширить. В нее невозможно ввести нового члена или заменить выбывшего.

– Что это значит? – нахмурился император.

«Ну, да. Случайный человек на троне, - кивнул мысленно Герт, предположения которого неожиданным образом получили подтверждение, - Человек, которого к этому не готовили, и который не получил соответствующего образования. А сам учиться не умеет, не привык или не может. Удивительно другое. Почему в этом до сих пор не разобрались сам Конрад или Кларисса».

Но ответ по сути дела лежал на виду. Все трое, если и были магами, то, судя по их аурам, очень слабыми. Профильного образования, соответственно, не получили, и, как следствие, в силу магии не верят. Вернее, не могут поверить, что такой, казалось бы, простой вопрос, как принципы наследования, может быть завязан на магию Рода и магию Контракта.

– Видишь ли, Лотарь, - начал он объяснять то, что императору давным-давно должны были доложить его секретари, помощники или кто у него там есть, - Выборщиков всегда было шестьдесят пять, и не все они были князьями. Они были сеньорами, среди которых были и графы, и бароны, и герцоги, но всех их отличало одно: они были не просто сеньоры, а Сеньоры Милостью Божией, то есть государи. Разумеется, в коллегию входили и все семь суверенных князей.

— Это ты к чему? – не понял его Лотарь.

Конрад тоже, судя по всему, не понимал, зачем им этот экскурс в историю. А вот Кларисса не удивилась.

«Ты знала, сучка! – восхитился Герт. – Ты просто пыталась обойти Магию по кривой! Надо бы узнать, кто из родственников тебе в этом помогает».

– Подожди, Лотарь, - улыбнулся он. – Сейчас поймешь. Все эти шестьдесят пять курфюрстов вместе с представителями императорской фамилии и имперскими чинами были магами, и Великий договор являлся магическим. Неизвестно, кто создал формулу ритуала, и сколько народу принесли в жертву при его проведении, но пока жив хоть один выборщик, договор не разорвать. И тронуть их император не может. Долг переходит к очередному императору вместе с короной. Всего было семьдесят два участника договора, и число, судя по всему, неслучайно. 72 демона Гоэтии и 72 жетона банка Монте дей Паски ди Майен. Найти спрятанный жетон невозможно, а он всегда спрятан и взять его в руки может только наследник, и в тот момент, когда жетон попадает в банк, срабатывает механизм магического контракта. Как я понимаю, Зои Геннегау не писала свое имя на кресле в зале князей-выборщиков. Имя возникло само собой в тот момент, когда она посетила банк. Поэтому, сомнительно, что она самозванка. Другой вопрос отчего или, вернее, от кого она скрывалась столько лет. Что на самом деле случилось тринадцать лет назад в замке Эфт? Кто помог Зои, и кто продолжает ей помогать? Где она была все эти годы, и почему объявила о себе именно сейчас? Не то, чтобы эти вопросы были критическими, но они, как минимум, любопытны и требуют ответов.