Чтение онлайн

Чудеса. Голыми руками Симеон брал тлеющие угли из жаровни (59). Стегал бичами колонны, наказывая их (65). Школьники, которых он поцеловал, были поражены чумой, а другие оставались живы (66). Он устраивал гостям обильную трапезу в своей пещере, в то время как у него там ничего не было (79). Он разбивал бокалы, осеняя их крестным знамением (84). Он обращал вино в уксус (86–87).

Откровения. Симеон вывел на чистую воду нецеломудрие сына диакона Иоанна (64); разоблачал еретические идеи хозяина таверны (59); заставил рабыню признаться, от кого она беременна (67); ясно увидел, какая из любовниц его обманывала (74). Он знал, когда кто-то не держал своих обещаний (79), что-либо украл (82) или совершил нецеломудренный поступок (88).

Экзорцизмы. В случае с сыном диакона Иоанна изгнал беса в виде черной собаки (64). Играя на лютне, он изгонял нечистых духов из таверны (70). Однажды он увидел дьявола в переулке и позаботился, чтобы тот не вошел ни в кого из прохожих, а вошел бы в идущую мимо собаку (76). Он разделял жизнь одержимых: «Хотя он не был одним из них, поступал он так, словно и впрямь принадлежал к их числу» (83).

Скрытая, сторона игры

Видимая сторона игры Симеона была непостижима и скандальна. Какой, например, смысл заключался в том, что он вошел в город, волоча за собой дохлую собаку? Означало ли, что дохлая собака — это сатана? Или дохлая собака символизировала «труп, который находится внутри нас» (19), то есть тот факт, что мы, живые, мертвы вследствие греха? Или же собака означала собственную — умерщвленную — жизнь Симеона? Или эта сцена являлась контрастной параллелью к входу Иисуса в Иерусалим? Зачем Симеон разбрасывал ореховые скорлупы в храме? Означают ли они пустословие, которое там было в ходу? Для того ли он задувал свечи, чтобы сказать, что нет никакого воскресения? На видимом плане игра Симеона загадочна: «Никто не понимал поступков блаженного» (66). Однако была и скрытая сторона (для тех, кто мог видеть сквозь игру): «Некоторые действия этого праведника исходили из сострадания и направлены были на спасение людей, другие же его дела имели целью скрыть его достижения» (63–64). Эта двусторонность и составляет загадку. Во всем, что он делал, Симеон стремился к благу (21,23, 63,76–77): вызывать покаяние, исцелять людей от одержимости бесами, избавлять их от оков порока, рождать в людях сознание Бога, исцелять недуги, помогать бедным, обращать к вере, защищать от опасностей. В то же самое время он желал сохранить все эти добрые дела в тайне от людей (56–58; 87, 93). Единственным человеком, который все понимал и с которым Симеон говорил открыто, был диакон Иоанн (26,62, 78, 81,89). Все остальные пребывали в постоянной неопределенности. Иногда они что-то понимали, но стоило этому случиться, как Симеон немедленно лишал их уверенности. «Симеон часто совершал чудеса как раз через то поведение, которое побуждало некоторых заключить, что он живет безнравственной жизнью» (66). Именно эта двойственность и есть скрытая сторона его игры.

Все стремление премудрого Симеона заключалось в том, чтобы, во-первых, спасать души, осаждая ли их шутками или хитростями, или совершая чудеса — так, чтобы никто этого не заподозрил, или посредством изречений, которые он высказывал им, разыгрывая юродивого. Во-вторых, он позаботился о том, чтобы его добрые дела не были признаны таковыми. Он не хотел получать одобрение или почести от людей (76–77).

Сокрытостъ в Боге

Жизнь Симеона была сплошным систематическим отшельничеством: в удалении от обычной социальной жизни, но при этом — в городе. Он жил в городе, чтобы спасать души, но для того, чтобы жить жизнью, сокрытой в Боге, он систематически маскировался в свое непредсказуемое и скандальное поведение. Обратная сторона его игры есть его сокрытость в Боге. Это проявилось парадигматическим образом, когда Симеон объяснил диакону Иоанну свое странное поведение в женской бане: «Поверь мне, сын мой, я там был, как полено среди других кусков поленьев. Я не чувствовал ни того, что у меня есть тело, ни того, что нахожусь среди тел. Весь мой дух был сосредоточен наделе Божьем, и я не отступал от Бога» (63). Симеон был всецело сконцентрирован на работе Бога и сокрыт в Нем. Здесь источник его странности: в его глубокой связи с Богом. Здесь источник всех его дел: его чудес, его шуток, его непристойностей, его правил, его изречений, его откровений.

Секретом Симеона была его мистическая молитвенная жизнь, плод 29-летнего пустынничества. Диакон Иоанн регулярно посещал его в том месте, где, как он знал, авва Симеон имел обыкновение молиться.

Но, увидев издали, как Симеон сидит и простирает руки к небу, он испугался. Он клятвенно заверял, что видел огненные шары, поднимающиеся от Симеона к небу, а вокруг него было все так, словно у пылающей печи пекаря, так что я не осмеливался подойти к нему до тех пор, пока тот не закончил молиться. А он обернулся, увидел меня и тут же сказал мне: «Что это, диакон? Иисусом клянусь, ты почти испил из сей чаши. Но давай помолимся. Это испытание постигло тебя

потому, что вчера ты прогнал двух бедняков, пришедших к тебе, хотя ты вполне мог что-нибудь дать им. То, что ты даешь, — разве это твое, брат? Или ты не веришь Тому, Кто сказал, что ты получишь стократно в этой жизни и в жизни вечной, грядущей? Если ты веришь — давай. Если не даешь, то ясно, что ты не веришь в Господа». И вот посмотрите: это слова юродивого? Скорее — мудреца, святого (81).

Дитрих Бонхёффер

Дитрих Бонхёффер родился в Бреслау 4 февраля 1906 года. Он вырос в обеспеченной и преуспевающей семье, в среде образованных бургомистров и пасторов. В 1912 году семья Бонхёфферов перебралась в Берлин, где Дитрих, после года учебы в Тюбингене, с 1924 года начал изучать богословие. В возрасте 21 года он получил степень за докторскую диссертацию Sanctorum communid*. Спустя два года, в 1929-м, он закончил свою инаугурационную диссертацию Действие и бытие. Перед ним открылся академический мир. Но самым замечательным было то, что теперь развивалась его духовность: он предавался медитативному чтению Библии, размышлял о жизни в общине в послушании и молитве, о Нагорной проповеди. Теперь Бонхёффер превратился из богослова в христианина [878] . «Я никогда не молился или молился слишком мало. Несмотря на свое одиночество, я вполне был удовлетворен собой. Но потом Библия, а в особенности Нагорная проповедь избавили меня от этого. С тех пор все изменилось. Я это ясно почувствовал, и это почувствовали окружавшие меня люди. То было великое освобождение» [879] . Бонхёффер с самого начала был против гитлеризма и так называемых «немецких христиан», которые сотрудничали с национал-социалистским режимом. Это противостояние определило всю его жизнь — до самой смерти.

Исповедническая церковь

В 1934 году на конфессиональном соборе в Бармене проявила себя Исповедническая церковь, осудившая доктринальные позиции «немецких христиан» как еретические. Бонхёфферу отдельные доктринальные пункты виделись абсолютно ясно: дискриминация евреев противоречит самой сути церкви; церковь безусловно ответственна в отношении жертв любого общественного порядка, даже если они не являются членами христианской церкви; церковь «должна не только перевязывать раны жертвам, угодившим под колеса, но и останавливать колеса, хватаясь за спицы» [880] . Когда в 1935-м Гитлер обнародовал антиеврейские законы, мера переполнилась. Бонхёффер негодовал по поводу немцев, которые слепо шли за своим вождем. Но еще больше он негодовал по поводу «немецких христиан», которые, апеллируя к Богу и к Евангелию, компрометировали себя сотрудничеством с бессовестным режимом нацизма. Даже в Исповеднической церкви находились люди, оправдывавшие преследование евреев!

Тот факт, что в Исповеднической церкви могут находиться люди, которые осмеливаются делать вид, что они наделены правом, более того — призваны, проповедовать справедливость и милосердие Божьи по отношению к евреям в нынешней исторической ситуации, когда их страдания являются нашим преступлением, — это факт, из-за которого нам следует похолодеть от страха. С каких же это пор злодей возымел право выдавать свои злодеяния за волю Бога? [881]

Ученичество

Нацистский режим вызвал серьезный кризис на богословских факультетах и в поместных церквах, а «немецкие христиане» вынуждали Исповедниче- скую церковь учредить новые семинарии проповедников. В 1935 году Бонхёффер был назначен директором семинарии в Померании. Вместе с молодыми проповедниками он переехал в бедные дома в Финкенвальде, где они жили простой общинной жизнью. День начинался и заканчивался молитвой, чтением и медитацией. Раз в неделю по вечерам они обсуждали актуальные вопросы и проблемы [882] . Среди предписанных курсов (гомилетика, катехетика, пастырство, литургия и т. д.) выделялась одна дисциплина: ученичество — курс, суть которого заключалась в Нагорной проповеди.

Бонхёффера особенно занимало напряжение между 5 и 6 главами Евангелия от Матфея. В главе 5 говорится о праведности, которая видна всем; глава 6 настаивает на том, что праведность должна проявляться втайне: «Она должна быть видна, но — парадокс: смотрите, чтобы люди ее не увидели»168. Для Бонхёффера этот парадокс раскрывает суть ученичества. (1) Праведность не должна быть скрыта от других, но должна быть скрыта от тех, кому она присуща. «От кого нам скрывать видимость нашего ученичества? Конечно, не от других людей… Нет. Мы должны скрывать его от самих себя» [883] . (2) Видимое действие скрыто, так как оно исчезает в безмерной благости креста Христова. Тот, кто следует за Христом в Его несении креста, исчезает в абсолютной Христовой благости. Таким образом, парадокс-противоречие между главами 5 и 6 разрешается в ученичестве, — в его фундаментальной динамике и в его содержании.

Все, что должен делать последователь Иисуса, — это убедиться, что его послушание, следование и любовь всецело спонтанны и непредумышленны. Если ты делаешь добро, пусть твоя левая рука не знает, что творит правая, ты не должен сознавать этого. Иначе ты попросту показываешь собственную добродетельность, а не то, источник чего находится в Иисусе Христе. Добродетель Христа — добродетель ученичества — может проявиться только тогда, когда ты совершенно не сознаешь, что ты делаешь. Подлинная работа любви — это всегда скрытая работа. Поэтому смотри не осознавай ее, ибо только тогда она будет проявлением благости Бога [884] .

Жизнь в общине

Финкенвальде стал для Бонхёффера поводом создать общину в пасторской семинарии, так называемый Дом Братьев. С 1932 года он лелеял идею vita communis*: ежедневная молитва, братское наставление, добровольная личная исповедь, совместная богословская работа, простой образ жизни, отзывчивое отношение к бедам церкви [885] . Эта общинная жизнь развертывалась в трех измерениях [886] . (1) Христианин оживает только через Слово Божье в Иисусе Христе. Но Бог вложил свое Слово в уста людей. «Поэтому один христианин нуждается в другом, чтобы нести ему Слово Божье. И вновь, и вновь он нуждается в другом, когда теряет уверенность и мужество» [887] . (2) Христианин приходит к другим только через Иисуса Христа: «Между Богом и человеком, как и между человеком и человеком, без Христа нет мира. Христос стал Посредником и принес людям мир с Богом и друг с другом» [888] . (3) Община существует во Христе: «Чем истинней и глубже наша община, тем более от нас отступает все остальное, тем ясней и чище предстают перед нами Иисус Христос и Его дело как то единственное, что живо для нас» [889] .