Чтение онлайн

Парадоксальная структура страха Божьего

Ужасающее присутствие Бога вызывает в душе парадоксальную реакцию: она одновременно потрясена и восхищена, охвачена ужасом и очарована, исполнена страха и доверия, испытывает панику и стремление. Эта парадоксальная структура доказывается также тем фактом, что, с одной стороны, страх сопутствует таким словам, как содрогание, дрожь, трепет, потрясение, а с другой стороны, связан с такими выражениями, как любовь, верность, служение и последование [1052] . Это противоречие между страхом и любовью, присущее страху Божьему, порой оправдывают небрежным толкованием слов Иоанна: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение; боящийся не совершенен в любви» (1 Ин 4:18). Здесь Иоанн говорит не о страхе перед Богом, а о страхе перед наказанием (который является просто одним из проявлений зарождающегося страха Божьего). Совершенное благоговение (как проявление страха Божьего) — это любовь, преисполненная почитания. Структура «почитания» парадоксальна: она является результатом изменения, вызванного прикосновением свыше. Мы пребываем в состоянии потрясения перед непостижимой Тайной Бытия (Притч 15:33; 22:4, Екк 3:14). Именно таким образом Бытие взывает к нам. Только теперь мы ощущаем его благодатную исключительность (Притч 1:7; 2:5).

Врата жизни

Страх Божий — начало мудрости (Притч 9:10, Пс 110:10, Иов 28:28, Сир 1:14, 20). Он открывает врата жизни. Как истинный учитель, он наставляет своих детей на правильный путь [1053] . «Путь к Богу начинается со страха Божьего и направлен на обретение силы» [1054] . Страх Божий указывает благочестивому человеку жизненный путь: «Страх Господень — источник жизни, удаляющий от сетей смерти» (Притч 14:27; 19:23, Сир 1:13). Тот, кто приобрел этот страх, избежал ловушки смерти (ср. Притч 7:27). В своей наготе он открыт Богу, который ведет его сквозь глубокую мглу: «Кто из вас боится Сущего? Кто ходит

во мраке, без света, да уповает на имя Сущего*» (Ис 50:10, Притч 19:23). Страх Божий — это источник жизни, посредством которого мы осознаем, «насколько благ Сущий» (см. Пс 33:8–9): «Я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его» (Екк 8:12).

Бояться Бога значит жить добродетельной жизнью

Боящиеся Бога добродетельны (Иов 1:1, Исх 18:21); они стремятся к миру и бегут от зла (Пс 33:15); они не занимаются чародейством, не прелюбодействуют, не клянутся ложно, не удерживают плату у наемника, не притесняют вдов и сирот и не отталкивают пришельцев (Мал 3:5). Бояться Бога значит почитать Его (Пс 33:15, Иов 1:1, 8; 3:7; 8:13; 16:6; 28:28 и т. д.). В таком поведении проявляется страх Божий. Все заповеди следует читать в свете одной: «Не обижайте один другого; бойся Бога твоего, ибо я — Сущий, Бог ваш» (Лев 25:17; 19:14,32). Таким образом, в истории духовности страх Божий и добродетельная жизнь всегда связаны друг с другом, это — нечто само собой разумеющееся [1055] .

Страх Божий и любовь

Страх Божий и любовь сущностно взаимосвязаны. Когда эта взаимосвязь нарушается, страх Божий превращается в рабский страх перед Богом. По этой причине традиционно различают целомудренный и нечистый страх Божий [1056] . Нечистый страх Божий вселяет ужас перед наказанием и изгнанием. Это рабский страх. Чистый страх Божий — в совершенном почитании Другого. Это уважение сына к отцу [1057] . Древние отцы подчеркивали связь между почитанием и любовью: Бог побуждает нас бояться Его только для того, чтобы мы могли любить Его [1058] . Страх Божий ведет к любви к Богу: «Чем больше мы осознаем, что должны бояться Бога, тем больше Бог изливает на нас сокровенную милость, побуждающую любить Его» [1059] . Любовь побеждает рабский страх, но сберегает благоговейное почитание:

Поэтом)' кто бы ни укрепился в совершенстве этой любви, он непременно взойдет по ступени совершенства к более возвышенному страху любви, порожденному не ужасом перед наказанием или желанием награды, а величием этой любви… поскольку они боятся не ударов судьбы, не бедствий, а лишь страшатся малейшего проступка перед любовью. И поэтому они всегда полностью поглощены благочестием не только в каждом своем поступке, но и в каждом слове, дабы ревностная любовь к ним окружающих ни в малейшей степени не сделала их равнодушными [1060] .

Единство любви и почитания является также важным аспектом иудейской духовности [1061] . Средневековый хасидизм сосредоточен вокруг этой идеи: благоговейный страх перед Создателем воспламеняет любовь [1062] . «Когда душа глубоко погружена в размышления в благоговейном страхе перед Богом, в ней разгорается пламя сердечной любви, и слезы любви, преисполненные духовной радости, подкрепляют сердце» [1063] . Все сосредотачивается вокруг любви и благоговейного страха: «Итак, всегда, в любой момент времени человек должен пребывать к любви к Богу, Который проникает в его сердце и внутренности и побуждает к преданности своим заповедям и делает так, что страх Божий всегда отражается на лице человека» [1064] .

Заключение. Страх Божий — неотъемлемая часть всего духовного пути. Он заставляет уклоняться от зла, ведет к раскаянию и покаянию, побуждает соблюдать заповеди, открывает перспективу почтительной любви и продолжает принцип мистической мудрости [1065] . Поэтому Кассиан пишет: «Тот, кто блажен и совершенен в страхе Божьем,, то есть тот, кто ревностно восходит от страха к надежде, призывается к еще более блаженному состоянию, которое есть любовь…» [1066] Страх Божий ведет душу к мистической мудрости [1067] .

Библиография

Becker J., Gottesfurcht im Alien Testament, Rom, 1965.

Derousseaux L., La crainte de Dieu dans FAncien Testament. Royaute, alliance, sagesse dans les myaumes d’IsraeletJuda. Recherches d’exegese et d’histoire sur la racineyare, Paris, 1968. Goldstein N., Forests of the Night. The Fear of God in Early Hasidic Thought, Northvale (New Jersey), 1996.

Marschuetz G., Die verUmne Ehifurcht. Uberdas Wesen derEhrfurcht und ihre Bedeutungfur unsere Zeit, Wurzburg, 1992.

New D. & Petersen R., Ноги to Fear God without Being Afraid of Him, Wheaton (Illinois), 1994.

Plath S., Furcht Gottes. Der Begrijfjrdi’ im Alien Testament, Stuttgart, 1962.

Vreekamp H., De vreze des Heren. Een oorsprongswoord in de systematische theologie, Utrecht, 1982.

WORSLEY C., The Fear of God in the Old Testament. A Lexicographical Study, London, 1972.

Святость

Основной термин «святость» касается главного компонента, присутствующего во всех типах духовности. Каждая духовность имеет собственных святых; каждому типу духовности присущи свои способы освящения, при котором в один момент преобладает активный компонент (самоосвящение), а в другой — пассивный (освящение кем-то). Те, кто истолковывает духовность в свете основного термина «святость», помещают этот феномен в особое поле напряжения: с одной стороны, нерушимая святость, с другой, — нечистая тленность. Духовность — это переход от порочного (нечестивого, нечистого, тленного) к святому (чистому, непреложному, непоколебимому). В этот переход вовлечены все пласты человеческого бытия: психические, этические, социальные и религиозные. При этом она стремится к завершенности, к тому, чтобы быть полностью поглощенной Богом и излучать Его свет, не осознавая этого.

Основная категория, называемая «святостью», в которой проявляется сущность религиозного опыта как такового [1068] , прежде всего, относится к Источнику святости (Богу, Абсолюту) и, кроме того, ко всему, что существует в сфере ее влияния (предметам, людям, пространствам, временам, процессам). Мы будем изучать наиболее важные аспекты святости в том контексте, в каком о них говорится в Писании [1069] и Предании [1070] .