Чтение онлайн

– Это я про куклу с оторванной ногой, - пояснил Степанов, - она, верно, самая любимая у девочки.

Но его снова не поняли, и Степанов сказал:

– Это я так, ничего. Не беспокойтесь, пожалуйста.

Мужчина и мальчик снова обернулись к телевизору. Шла передача <Здоровье>, и круглолицый врач с бритой головой обстоятельно рассказывал про то, как надо сохранять вечную молодость.

Женщина стояла за спиной у Степанова, сосредоточенно слушала передачу и гладила детские рубашки.

<Вот так, - подумал Степанов.
– У меня на сердце страх, тревога и смятение. А у них спокойно, вот и телевизор их не раздражает, и рядом спят трое карапузов, а четвертый сидит возле отца и слушает белиберду про то, как надо сохранять вечную молодость>.

– Позвольте, я посмотрю, не вернулся ли он, - сказал Степанов.

– Тут слышно. Мы б услышали.

– Да?

– Конечно. Между прочим, я давно хотела с вами о племянничке поговорить. Хороший он мальчик, только домой так поздно приходит, так поздно... А еще как соберутся, так песни орут, так орут, так орут...

– Песни плохие, - сказал мужчина у телевизора.
– Морального в них мало. А парень он хороший, это верно. Обходительный.

Мальчик, сидевший возле отца, сказал:

– И ничего не плохие песни, пап, а очень хорошие.

Мужчина поглядел на Степанова, сбросил со лба на глаза очки в толстой коричневой оправе и сказал:

– Вот, пожалуйста: отцы и дети. А говорят, нет проблемы.

– Проблемы нет, - сказал Степанов, - просто есть отцы и дети.

– Мура, собери чайку, - попросил мужчина.

– Сейчас закипит - сядем.

Степанов сказал:

– Мне очень неловко... Я к вам ворвался, а вы отдыхаете.

– Да бросьте вы, ей-богу, - буркнул мужчина.
– Ну что вы как дамочка.

– Вы счастливые люди, - сказал Степанов.

– Все люди счастливые, только некоторые про это не знают.

– У меня есть приятель, - сказал Степанов, - он биолог. Занимается вопросами парапсихологии. Он года два проводил эксперименты на обезьянах: нашел у них в мозгу центры, ведающие наслаждением, и вживил в эти центры две пластины. Когда эти пластины замкнешь - наступает состояние наслаждения. Обезьяны все время держали эти пластины замкнутыми, а когда приходило время их кормить и надо было разомкнуть пластины, обезьяны бились в истерике, царапались и кусались. Мой приятель предложил мне вживить эти самые пластины: все трын-трава, живи себе наслаждайся, а кругом - хоть потоп.

– Это фашизм, - сказал мужчина.

– Пожалуй, хуже.

– Наука нынче расшустрилась шибко, - вздохнул мужчина, - как дитя неразумное. Доведут они нас, ученые-то, до ручки. К нам на завод приезжают академики - те самые, из молодых. У них глаза стоячие... И у всех, как на подбор, голубые, будто молочные еще глаза...

С кухни жена крикнула:

– Помоги посуду вытереть, Вань!

Мужчина поднялся и сказал:

– Я сейчас.

Никита танцевал, прижав к себе Дунечку. Он держал ее на руках и танцевал с ней, закрыв глаза.

– Тебе спать хочется?
– спросила Дуня.
– Да? Замучился со мной?

Никита покачал головой.

– А чего ж глаза закрываешь?

– Это хорошо мне.

– Закрывать глаза надо, если плачешь, глупенький.

– Ах ты Гегель мой дорогой, все-то ты меня учишь...

– Анечка насовсем ушла?

– Не знаю, Дунь, спроси что-нибудь полегче. Наверное, если у тебя появились сомнения, их надо пытаться решить с самим собой, чтоб никого не обманывать. Только надо, чтоб один человек умел ждать, пока другой в себе разбирается. Понимаешь?

– Ты как по телевизору говоришь - ничего не поймешь, если для взрослых.

Джаз ушел на перерыв. Никита отнес Дунечку за столик, и они начали пировать - Дуня лизала мороженое, а Никита пил вино. За столом у физиков продолжал бушевать спор. К ним подсел новый товарищ - они все называли его Олей.

– Бросьте, - говорил Оля, - вы все ворчуны и нытики, противно слушать. Как старики! Вы прекрасного вокруг себя не видите, вы слепцы! Копаетесь, как воробьи в навозной куче. Физика вам плоха, биология вам плоха. Это вам не так, то не так! А что же так?!

Девушка с плоскими пальцами поправила свои темные очки и сказала:

– Оля, ты не прав. Прогресс требует правды. Говорить только о прекрасном и закрывать глаза на плохое - значит предавать прогресс.

– А видеть только плохое? Это что значит - ответь!

– Видеть только плохое - это значит быть слепым глупцом, лишенным дара видеть мир таким прекрасным, каков он есть, во всех его противоречиях. Видеть вокруг себя только плохое - это так же глупо, как видеть только одно хорошее, - сказала девушка.

– Ерунда!

– Почему?

– Ерунда - и все!

– По-моему, ты крупно путаешь два понятия: брюзжание и неудовлетворенность. В основе и того и другого лежит четкое видение плохого. Только брюзга умирает от болезни желчного пузыря, а не удовлетворенный собой человек ставит крест на каменном угле и переходит к ядерному топливу.

– Э, - сказал Оля, - брось. Ты все это придумываешь, чтобы позубоскалить над нашими недостатками. Разве нет?

Никита обернулся и сказал:

– Слушай, толстый Оля. Лучший способ отметить годовщину революции это сосредоточить внимание на нерешенных вопросах. То, что можно уничтожить правдой, не существует. И заткнись. Ты болтаешь, как дешевый демагог. Пусть мне отрубят руку твои знакомые, но ты наверняка плохой физик и очень хороший болтун.

– У человека есть зубы, - сказала девушка с сигаретой, - попал в точку.

– Спекулянт, - сказал Оля.
– Обычный спекулянт. Лирик. Что они знают?

Никита поднялся во весь свой длинный, нескладный рост и пошел на эстраду, а Дуня сказала:

– Никит, а я?

Он поднял ее, взял за руку, больно сжал ее пальцы и крикнул:

– Тихо!

В зале замерли. Никита отодвинул микрофон и начал читать стихи:

О, знал бы я, что так бывает,

Когда пускался на дебют,

Что строчки с кровью - убивают,

Нахлынут горлом и убьют!

От шуток с этой подоплекой

Я б отказался наотрез.

Начало было так далеко,

Так робок первый интерес.

Но зрелость - это Рим, который

Взамен турусов и колес

Не читки требует с актера,

А полной гибели всерьез.

В зале дружно захлопали. Никита поднял руки над головой и крикнул:

– А теперь пусть сюда выйдет этот самый Оля, и пусть он скажет свое кредо. Что ж ты пыжишься, толстый? Валяй.