Чтение онлайн

– От мамы?

– И от папы тоже, хотя, конечно, сестрица, наверное, нахлещет по щекам, как в розовом детстве.

По улице медленно ползла поливальная машина. Никита поднял руку. Шофер затормозил.

– Приятель, - сказал Никита, - вот ребенок потерялся, везу к родителям, подбрось, а?

– А ты кто?

– Как кто? Милиционер.

Никита и Дунечка забрались к шоферу, и они, умывая засыпающую улицу, поехали к центру.

– Как же ты потерялась, красавица?
– спросил шофер.
– Теряться - это последнее дело.

– А это Никита сказал, что я потерялась, а я не потерялась, я же вот сижу.

– Милиционер, ты чего ж обманывал?

– Не обманешь - не проедешь, - сказал Никита, - а денег-то нет.

Шофер достал из ящика яблоко и протянул его Дуне:

– Держи.

– Спасибо. А оно мытое?

– Ишь, врач нашелся мне тут.

Дуня стала грызть яблоко. Никита сказал:

– Вы как хищник - все по ночам да по ночам. По Садовому не поедете?

– Там другие мне бока наломают за конкуренцию. Я улицу Горького мою.

Возле памятника Пушкину Никита и Дунечка вылезли. Никита взял Дуню на руки. Дунечка, обняв Никиту за шею, спала и во сне морщила лоб.

Надя сидела на подоконнике в пролете пятого этажа на темной лестнице и даже плакать не могла - так ей было страшно и пусто. Какая все мура и мелочь - все, что было сегодня, и все, что было плохого, которое привело в зал суда, по сравнению с тем, что происходило сейчас. Как это было нечестно по отношению к маленькому человеку, которого здесь нет!

Степанов стоял внизу, на том же месте, что и час назад. Мысли его перестали рваться на куски и сделались ровными и четкими. Он ясно, графически ясно понимал, что жить без этих двух женщин не может и не сможет. Не просто существовать - это всегда легко, а именно жить, то есть работать, делать свое дело, мучиться, сходить с ума, рвать написанное, стыдиться всего сделанного и снова делать. Ничего этого он не сможет делать никогда, если только рядом с ним всегда, до конца дней не будут две женщины - большая и маленькая, два любимых его человека, прекрасных и нежных.

Никита зашел в автоматную будку и снова позвонил к Ане.

– Анька, - сказал он шепотом, - это я. Ты что делаешь?

– Тебя жду, - так же шепотом ответила Аня.
– Все равно ты никуда не денешься.

– Ты тоже.

– Почему ты так тихо говоришь?

– У меня Дунечка спит.

– Приходите ко мне.

– Тогда завтра я похороню двух родственников.

– Я тебя целую.

– Я тебя тоже.

– Я тебя целую.

– И я тебя целую.

– И я тебя очень целую.

– И я тоже...

...Степанов прижал Дунечку к себе и выдохнул - глубоко и судорожно. Дунечка спала тихо и что-то бормотала - строгое и очень, по-видимому, важное для нее. Иногда она улыбалась.

Никита открыл окно. Он увидел, как по улице медленно шел Степанов. На руках у него спала дочь. Надя шла за ним, уткнувшись ему в спину головой, и держала его рукой за левое ухо.

– Идиоты, - сказал Никита, - сумасшедшие идиоты.

Он подскочил, достав рукой до косяка, снял рубашку и брюки, прыгнул в постель. Укрыл голову подушкой и снова повторил, засмеявшись:

– Идиоты.