Чтение онлайн

Я попытался задать ей еще пару вопросов, но она отвечала лишь общими фразами: что мой отец был порядочным человеком, трудолюбивым, и где бы он ни был, она всегда молилась за него. По ее словам, Кенни давно переехал. У нее оставались семейные фотографии той поры, и она сказала, что куда-то подевалась еще половина. Я поблагодарил ее за чай и, поднявшись, собрался уходить, но «мистер Бёрк» тут же спрыгнул с дивана и принялся хватать меня за штанины.

По телевизору показывали разрытую могилу и открытый гроб. Тело куда-то исчезло.

В прихожей миссис Бёрк опустила пальцы в сосуд со святой водой, висевший при входе, и побрызгала на меня. Когда я уходил, она улыбалась и тихонько шептала молитву.

Я жил в городе, где было принято оставлять могилы открытыми, покойники вставали и бродили по улицам и полям, пока не находили тот дом, где когда-то жили. Их родственники отворяли дверь, но ни живые, ни мертвые не могли узнать друг друга. Затем мертвые снова отправлялись в путь, не зная покоя, а живые шли за ними, пытаясь разглядеть знакомые черты, узнать хоть что-то. Мне показалось, я видел маму и папу, но когда догнал их, понял, что они были безлики, или это я не мог различить их лиц. Там были и мертвые дети, но их было невозможно догнать. Я преследовал легионы мертвецов до самого берега, но, как только они дошли до кромки моря, резко изменили направление, вновь начав бесконечное движение к неизвестной цели. Я остался стоять один, не сводя глаз с воды.

Я проснулся в холодном поту. Волосы прилипли ко лбу. Кто-то барабанил в дверь, и мое сердце билось в такт этому стуку. Пока я спускался по лестнице, стук прекратился. Раздался визг колес. За дверью стояла большая коричневая сумка. Утренний воздух был почти ледяным. Роса блестела на иссушенной накануне солнцем траве. Я вздрогнул и вернулся в дом.

Принял горячий душ, оделся и сел завтракать, одновременно изучая содержимое сумки. Просмотр банковских счетов Питера Доусона оказался довольно занимательным делом. Насколько я понял, он имел около восемнадцати тысяч в месяце «Доусон Констракшн» плюс еще шесть или семь тысяч за различные постоянные поручения, по-видимому, ежемесячная арендная плата, но остаток на счете никогда не превышал сорока тысяч баксов. Он постоянно перечислял куда-то деньги и снимал их со счета, а также выписывал счета на пятизначные суммы. Его личные расходы при этом были более чем скромными: собственность раскупалась сразу, без ипотеки, никаких платежей строительным организациям. Он оплачивал лишь коммунальные услуги, не более того. Впечатление было такое, что Питер не только испытывал склонность к азартным играм и сильнодействующим наркотикам, как советник Мак-Лиам, но просто-напросто швырял деньги на ветер. Или кто-то хорошо «доил» его. За последний год ситуация ухудшилась. Было продано три здания, выручка, что-то около трехсот или четырехсот тысяч за каждое здание, была сразу же переведена в банк. Через три недели деньги начали утекать со счета: десять, двадцать, пятьдесят тысяч. Суммы были значительные, на подкуп местных чиновников для переноса гольф-клуба на новое место потребовалось бы меньше.

Я снова попробовал набрать номер Линды, но безуспешно. Позвонил на мобильный жене Рори Дэгга.

— Кэролин Дэгг?

Она ответила настороженно. Надо было действовать уверенней.

— Здравствуйте, это Эдвард Лоу, могу ли я поговорить с вами о дяде вашего мужа Джеке Дэгге? О брате-близнеце отца Рори?

— Мистер Лоу. Я… подождите минутку, ладно?

После некоторого замешательства и перешептываний Рори Дэгг подошел к телефону.

— Он умер, — сказал Дэгг.

— Ваш дядя, Джек Дэгг, умер?

— Да.

— Понимаете, я говорил с человеком, который знал вашу семью, еще когда они жили в Фэйган-Виллас.

— Сейчас не самое лучшее время для разговора, мистер Лоу, — ответил Рори и отключил телефон.

Я позвонил в «Управление по охране частных лиц» и задал несколько вопросов, на которые мне охотно ответили. Позвонил в аэропорт, чтобы уточнить по поводу моего багажа, и какая-то милая женщина дала мне ясно понять, что я, наивный человек, напрасно полагаю, что им больше нечего делать, кроме как заниматься моим багажом, что его уже давно и след простыл. Я швырнул трубку, и телефон тут же зазвонил.

Это была Эйлин Уильямсон, весьма недовольная.

— Мистер Лоу, насколько мне известно, вы нарушили условия нашего контракта. Я требую, чтобы вы прекратили расследование.

— Почему все вдруг так резко изменилось?

— Вчера мне позвонили из офиса окружного управляющего Сифилда. Служащий утверждает, что вы представились моим братом.

— Они сами так решили.

— Неужели без вашей помощи?

— Я не стал их переубеждать, а потом они сами догадались, что это не так.

— Мне сказали, что вы вели себя грубо и обвиняли их в клевете. Если выяснится, что я наняла вас, это скомпрометирует меня и моего отца.

— Звучит угрожающе. Может, Керни хотел денег, как вы думаете?

— Мистер Лоу, я не могу позволить, чтобы фамилия Парланд вновь подверглась пересудам!

— А я думал, вы горели желанием снять подозрения с Маклайама?

— Прекратите паясничать. Вы действительно оскорбили и ударили человека по имени Дэсмонд Делани?

— Нет, я сломал человеку по имени Дэсмонда Делани руку. Но в ней был нож, прижатый к моему горлу. Неужели и Десси Делани пытается выбить из вас деньги?

— Он сказал, что я должна быть в курсе того, что вы делаете, действуя от моего имени. И что мой муж был его хорошим другом.

— Десси Делани снабжал вашего мужа героином. Сколько денег он выкачал из вас?

— Он сказал, что правильнее будет рассказать обо всем прессе. А я не могу…

— Я знаю, вы не можете допустить, чтобы доброе имя Маклайама замарали грязью…

— Как вы смеете так говорить со мной? Вы забыли, кто я?

— Я прекрасно помню, кто вы и сколько у вас имен. Я, правда, еще не выяснил, была ли у вас для каждого имени своя роль. Дело в том, что это вы не знаете, кто я. Вы наняли частного детектива, но никто не потрудился узнать, кто этот детектив на самом деле. Ведь он слишком жалок, не достоин уважения и одевается слишком просто, чтобы быть замеченным на ваших благотворительных балах и великосветских ужинах. Это и помогает выполнять те обязанности, которые на него возложены. Это и есть его единственная цель. Как собака, отрабатывающая свой кусок хлеба, он не сидит на месте. Он должен вынюхивать, высматривать, перебирать все возможные варианты — до тех пор, пока правда не станет очевидной или хоть что-то прояснится. На данный момент мне удалось выяснить, что преступная банда снабжала вашего мужа наркотиками через Десси Делани. Он задолжал огромные деньги все той же бандитской группировке. Я еще не понял, зачем им нужно было тратить на него свое время и деньги, какую выгоду они хотели из этого извлечь. Возможно, они хотели подкупить его или шантажировать вас. Я знаю, что он умер от передозировки, но пока не выяснил, почему он оказался в воде. Ноя обязательно это узнаю. Его смерть связана с двумя другим, и один из погибших — мой отец. И если уж вы так расстраиваетесь по поводу сообщений в прессе, почему бы не обсудить это с вашим отцом? Если он не сможет ради своей овдовевшей дочери уладить дело с какой-то маленькой газетенкой, то он либо никчемный отец либо никудышный газетный барон. Или старший офицер Кейси решил слишком глубоко в этом деле не копаться и смерть Доусона устраивает многих влиятельных людей, которых, как вы говорите, мне не стоило обижать? Кстати, вы не можете меня уволить. Я буду работать, пока не иссякнет чек, который вы мне выписали, а там еще есть, чем поживиться.

Я остановился, чтобы перевести дыхание, и был готов повесить трубку, но Эйлин Уильямсон опередила меня.

— Вы еще не обналичивали чек?

— Нет, пока нет.

— Я аннулировала его. До свидания, мистер Лоу.

Ну вот, она бросила трубку. Видимо, это мода такая — бросать трубки. Трое за утро, а еще и десяти нет. Количество трупов все увеличивалось, но какие-то силы свыше препятствовали мне выяснить причину. Теперь уже не важно, что я потерял клиента. Это расследование переросло в нечто большее, чем просто работа. Нельзя больше сидеть, сложа руки, и ждать у моря погоды. Надо наконец-то докопаться до сути и расставить все по местам.

Я набрал еще один номер.

— Кто вы, и что вам нужно?

У Джорджа Халлигана был характерный для дублинцев резкий грубый голос, закаленный виски, табачным дымом и грубой бранью.

— Это Эд Лоу, я думаю, теперь самое время угостить меня обедом.

В принципе, Толстяк и Джордж Халлиганы были соседями, но между шестью зданиями, составлявшими единую застройку под названием «Редлэндс», где жили братья, простирались сады размером с футбольное поле, по всему периметру они были засажены могучими широколистными деревьями. Так что вероятность услышать ссору между супругами была не просто мала, но сводилась к нулю. Этот кусок земли был продан гольф-клубом десять лет назад, когда налоги на прибыль, которых до того удавалось избегать, в конце концов пришлось заплатить. В то время строили мало и плохо, поэтому особых возражений эта постройка не вызвала.

Мы расположились на веранде с полом из черного мрамора, за стеклянным столиком, под тенью лип. Девушка-бразильянка, одетая почти в такую же форму, что и служанка-филиппинка в доме у Эйлин Уильямсон, подала нам шампанское и апельсиновый сок. Внезапно появившаяся блондинка с европейской внешностью, похожая на суровую сестру Грейс Келли и представленная мне как одна из «жен» Джорджа, захихикала в ответ на его непристойные замечания. Джордж отсчитал полторы тысячи евро из платинового зажима для купюр, и блондинка удалилась восвояси, цокая стальными шпильками и оставляя за собой шлейф хмельных ароматов. Еще парочка шикарных девушек в бикини, скорее всего, тоже его «жены», загорала у бассейна с прозрачно-голубой водой. На обед были заказаны морской гребешок, салат из моллюсков, а напоследок — омары. Вдалеке я увидел в загоне пару лошадей и теннисный корт. Наверное, весело жить в мире Джорджа. Но вот что плохо — вам придется обитать там непосредственно с Джорджем.