Чтение онлайн

— Что с Даном? — пробормотала она.

— Ничего, — ответил Йельм. И он действительно так думал.

— Ты холодный, как лед, — сказала она, однако не отодвинулась.

— Погрей меня, — попросил он.

Она лежала неподвижно и грела его. Он думал о предстоящей поездке в Америку и тех трудностях, которые там могут возникнуть. Сейчас ему хотелось, чтобы все было просто. Чтобы радовали дети и была женщина, которая может его согреть.

— Я завтра уезжаю в США, — сказал он, чтобы ее проверить.

— Хорошо, — ответила она, засыпая.

Йельм улыбнулся. Зонт был сложен, а он не промок. По крайней мере, пока.

19

Обычно Арто Сёдерстедт спокойно относился к отсутствию солнца. Он любил полутона и считал, что люди, недавно переехавшие в Стокгольм, представляют собой некую промежуточную категорию между восторженными туристами и ко всему равнодушными коренными жителями столицы. И тем, и другим подавай солнце, и только вновь прибывшие жители умеют наслаждаться облачной погодой, когда играет каждый цвет, каждая краска, которая под резкими лучами солнца казалась выцветшей и блеклой. Насколько эта теория была связана с его, Арто Сёдерстедта, повышенной чувствительностью к солнечным лучам, он не задумывался.

Но сейчас Сёдерстедту надоели тучи. Стоя на одном из своих самых любимых мест в городе, он не видел дальше собственной протянутой руки. Не видно ни Оперы, ни дворца наследного принца[52], куда направлялся Сёдерстедт, держа над головой смешной зонтик с мишками Бамсе, который он по ошибке прихватил утром из дому — интересно, какое лицо будет у дочки, когда она увидит, что ей остался купол с полицейским логотипом? Поднимаясь по парадной лестнице, Сёдерстедт был вынужден признать, что соскучился по солнцу.

Он не был завистлив, но сейчас испытывал чувство обиды из-за того, что в США посылают не его — ведь именно он был экспертом по серийным убийцам. Однако ему поручили черную работу, и он топчет ноги, шагая по ступенькам Министерства иностранных дел.

Секретарь в приемной бесстрастно сообщила, что Юстине Линдбергер больна, Эрик Линдбергер скончался, в министерстве объявлен день скорби. Все это Сёдерстедту было известно, причем не только по работе, но и просто потому, что у него были глаза и уши. Все, сказанное секретарем, он уже читал в утренних газетах и слышал по радио. Даже грудные дети, и те уже наверняка знали, что кентукский убийца приехал в Швецию, а полиция две недели утаивала этот факт, и граждане оказались неподготовленными. Сёдерстедт насчитал уже восемь профессиональных аналитиков, которые требовали снять виновных полицейских с должности.

— Супруги Линдбергер работали в одном отделе?

Секретарь, дама лет пятидесяти весьма неприступного вида, сидела за стеклянной перегородкой и выглядела так, будто сошла с картины современного Веласкеса, правдиво, но зло изобразившего представителя вымирающего класса. Сёдерстедт подумал, что исчезающее поколение секретарей-церберов ему, как ни странно, нравится больше, чем нынешний вариант “чего изволите”? Дама с явным нежеланием заглянула в папку. После нарочито долгих поисков она ответила:

— Да.

“Исчерпывающий ответ”, — подумал Сёдерстедт и продолжил:

— Кто является их непосредственным начальником?

Еще усилия, прямо-таки нечеловеческие, потом ответ:

— Андерс Вальберг.

— Он здесь?

— Сейчас?

“Нет, в первый четверг после праздника Вознесения Христова”, — подумал Сёдерстедт, а вслух с милой улыбкой сказал:

— Да.

Снова внутренняя борьба и огромное напряжение, без которого, очевидно, нельзя было нажать две кнопки на клавиатуре компьютера. Справившись с этой сверхзадачей, дама, судя по всему, из последних сил произнесла:

— Да.

— Я могу с ним встретиться?

Таким взглядом смотрят на своих мучителей рабы на плантации. На долю несчастной достались страшные испытания: на сей раз ее заставили нажать не меньше трех кнопок и позвонить по местному телефону. На последнем издыхании она прошептала:

— Полиция.

— Что? — прогудел в трубке мужской голос.

— Вам удобно?

— Сейчас?

— Да.

— Да.

После этой на редкость плодотворной беседы Сёдерстедт долго шел по освещенным хрустальными люстрами коридорам, причем раз двенадцать он ошибся и повернул не туда. Наконец он нашел массивную дверь, за которой находился кабинет начальника управления Андерса Вальберга, и постучал в нее.

— Войдите, — пробасил откуда-то из глубины кабинета низкий голос.

Арто Сёдерстедт вошел в элегантную приемную с бессловесным секретарем и проследовал дальше, в еще более элегантный кабинет с видом на залив Стрёммен. Андерсу Вальбергу было чуть больше пятидесяти, и свои огромные телеса он носил с той же важностью, как и фисташкового цвета галстук, который чем-то напомнил Арто нагрудник его младшей дочки.

— Арто Сёдерстедт, — представился Арто. — Государственная уголовная полиция.

— Вальберг, — сказал Вальберг. — Я понимаю, вы насчет Линдбергера. Ну и история. У Эрика на всем белом свете ни одного врага не было.

Без дальнейших церемоний Сёдерстедт плюхнулся на стул перед украшенным канделябрами столом красного дерева, за которым восседал Вальберг.

— Чем занимался Линдбергер?

— И он, и его супруга — специалисты по арабским странам. Они в основном занимались торговлей с Саудовской Аравией и контактировали с нашим тамошним посольством. Молодые многообещающие сотрудники. У обоих впереди была прекрасная дипломатическая карьера. Могла бы быть. Это действительно американский серийный убийца?

— Вроде да, — коротко ответил Сёдерстедт. — Сколько им лет?

— Юстине двадцать восемь, Эрику тридцать три. Умереть в тридцать три года…

— Семьсот-восемьсот лет назад это была средняя продолжительность жизни.

— Да, верно, — удивленно согласился Вальберг.

— Они всегда вместе работали?

— В принципе да. У них немного различались сферы контактов, но в целом задача была одна и та же: содействовать торговле между Швецией и Саудовской Аравией. Тесное сотрудничество с представителями бизнеса обеих стран.

— Что значит “разные сферы контактов”?

— Эрик занимался крупными шведскими экспортерами, Юстине — более мелкими. Если говорить упрощенно.

— Они всегда вместе выезжали?

— Не всегда. Поездок было много, и они не всегда выпадали им одновременно.

— И никаких врагов?

— Абсолютно никаких. И абсолютно чистая анкета. Безупречная работа, точность и аккуратность во всем. Он был любимчиком начальства, хотя это звучит вульгарно. Юстине должна была ехать на днях в командировку, но думаю, ей это не под силу. У Эрика на ближайшие месяцы поездок не было запланировано. И теперь уже не будет.