Чтение онлайн

— А-а-а! А я думала, пироги печь… Нет, извините, я такое не умею. Но спасибо, что показали тут всё. У вас замечательно! Пошли, Санни!

Распахнуть дверь Ласка смогла с трудом, потому что сгибалась пополам от смеха.

— Дорогуша, — обратилась она к Верду, икая, — эта красоточка — сокровище! Если она не сведёт тебя в могилу, то сделает самым счастливым человеком на свете!

Верд многозначительно хмыкнул: он подозревал, что первое намного более вероятно.

Показался Санторий. Почему-то одетый в рясу служителя, а не по-дорожному, и крайне собой довольный.

— Да благословит Богиня с Котлом, — елейным голоском начал он, осеняя бюст Ласки соответствующим знаком, но Верд твёрдой рукой ухватил его за загривок и заставил низко поклониться жрице любви, захлопнувшейся двери и подозрительно пожелтевшему с одной стороны сугробу.

— Друг мой, повремени с расправой! — взмолился грехопаденец. — Дай объясниться!

— Я тебе дам! — пообещал Верд. — Я тебе щас так дам, мало не покажется!

Смачный пинок уверил Санни, что сугроб — местечко вполне уютное.

Талла возмущённо взвизгнула и бросилась наперерез, но Верд уперся раскрытой ладонью ей в лоб, заставляя вхолостую скользить по снегу.

— Я глас Богов! Я не заслужил такого отношения!

Санни выкарабкался из заноса, но поскользнулся и тут же плюхнулся обратно, восседая на нём, как на троне.

— Сказал бы я, что ты заслужил, да при девке не хочу выражаться!

— А то я этих слов не слышала, — фыркнула Талла, подгибая ноги и повисая на руке охотника.

— Цыц! — щёлкнул он по носу колдунью и снова повернулся к приятелю, начавшему потихоньку отползать в сторону переулка: — Ты мне в попутчиках не нужнее лошадиного помёта! Хотел добраться под моей охраной до ближайшего города? Пожалуйста, на все четыре стороны можешь проваливать! Я ещё и ускорения придам! — Санторий увернулся от демонстрации, но тут же позорно кувыркнулся на тропинку.

— Ну так и шёл бы себе! — попытался гордо выпрямиться он. — Шёл бы сам… Шёл бы, куда меня послал!

— Да? И куда бы я дел твою Клячу? Тем более, без седла! На закорки бы взвалил?

Талла вскинула руку:

— О, я! Я! Я! Я могла бы её повести!

— Не лезь, дурная! А ты, — Верд пихнул Санни в грудь, от чего служитель снова вынужденно уселся на холодное, — додумался манатки свои бросить вместе с кобылой, схватить все оставшиеся деньги и пойти тра… развлекаться!

Санторий вспылил. Он выхватил из кошеля горсть монет и бросил в лицо охотнику:

— Деньги?! Так вот, в чём дело? На, забирай! Только за ними и пришёл, а не за мной, верно? Да работающие здесь женщины честнее тебя! А ты… ты… Да лучше бы ты их у меня отобрал!

— Я?! Да ты сам упёр их из храма!

— Прихожане жертвовали на то, чтобы Слово Троих звучало громче! И я, да будет тебе известно, потратил их на благое дело!

— Если баба поминает Богов, это не значит, что она ударилась в религию, придурок!

— Вообще эта, по-моему, была в шаге от того, чтобы уйти в служки, — вставила Талла.

— А то я не знаю! По-твоему, я тупой?! — негодовал Санторий.

— По-моему, — да! — лаконично подтвердил Верд.

— Ну так и оставил бы меня здесь, где царит любовь! — патетично потребовал Санни.

Дурная задумчиво пнула ледышку:

— Она же царит только пока кошелёк полный…

— Вот-вот, — поддержал её охотник. — А потом ты без денег и штанов по городу бегал бы в поисках своих пожитков!

Санторий просветлел.

— Верд…

— Идиот!

— Верд…

— Ты что, не узнаёшь этот город? Не понимаешь, что с тобой могут сделать, если поймают?

— Верд…

— Или совсем память отшибло после стольких лет чтения молитв?

— Верд, так ты обо мне… заботился?!

— Нет! — гаркнул охотник.

— Да, — деловито перевела Талла.

Промокнув выступившие слёзы, толстячок смущённо поправил рясу и раскрыл объятия:

— Друг мой…

Верд попятился:

— Отвали.

— Дорогой мой сердечный друг…

— Отстань!

Охотник никогда не трусил перед лицом опасности. Оглоеды, шварги или разбойники не заставляли его так затравленно озираться.

— Дру-у-у-уг!

— Отстань, сказал!

Точку в ссоре поставила Талла. С восторженным писком она бросилась на шею наёмника:

— Обнимашки!

А там уже и Санторий подоспел.

— Я знал, я чувствовал, что между нами ещё не всё кончено! Друг! Побратим! Брат! Я верил, я чувствовал!..

— Да отпустите меня! Ненормальные!

Мужчина вертелся на месте в попытке сбросить с себя воспылавших любовью спутников, но те вцепились клещами и только дрыгали ножками, когда Верд в бешенстве приподнимал их над землёй.

С трудом выпутавшийся из кольца рук, пришибленный, беспомощный и несчастный, наёмник побрёл по узким улочкам. Наполненные счастьем спутники не отставали, хотя сейчас охотник дорого бы отдал за то, чтобы какая-нибудь сосулька отскочила от крыши и похоронила их обоих.

— Теперь мы никогда не расстанемся, друг!

Охотник осознал, что скоро начнёт тихонечко подвывать.

— Я так рада, что вы помирились! — Талла подпрыгнула, сшибая с ближайшей крыши снежный бархан.

— Возблагодарим же Богов, наделивших тебя умением прощать!

Наёмник не отказал себе в удовольствии и всё же взвыл.

Пережить события этого вечера Верд оказался способен только после пары кружек горячего и крепкого напитка. Талла вместо своей порции получила по носу и разогретый компот, а вот Санни с большим удовольствием поддерживал питие «за возобновление дружбы».

— Да будет тебе известно, что я и пальцем не тронул ни одну из падших женщин в доме госпожи Ласки! — торжественно рыгнув, выдал Санторий.

— Да плевать я хотел, чем ты их, — отмахнулся Верд.

— Нет, ты не понимаешь! — служитель перегнулся через стол и схватил охотника за ворот рубашки. Тот очень-очень медленно опустил взгляд на смятую ткань, а потом снова поднял на лицо приятеля. Санни кашлянул, расправил воротничок и сел на место. Но долго не промолчал: — Многие годы Дом Желаний не давал мне покоя!

— Ещё бы, — фыркнула Талла, — видела я, чем там мужики занимаются. От такого покой и сон не то что на годы, на всю жизнь потеряешь: кошмары видеться начнут…

— И ты туда же, невинное дитя?!