Чтение онлайн

С этого дня жизнь Аглаи резко изменилась. Можно даже сказать, что Аглая впервые осознала жизнь как способ безумного и авантюрного существования именно в эти осенние дни. При их с Тусей появлении Лукреция сразу же потащила дочь за руку в дом, открыла гостевую комнату на втором этаже и показала, как включать телевизор. Аглая после сна плохо понимала, что происходит, но радостно-нервическое возбуждение матери передалось и ей, она начала улыбаться и дрожать от возбуждения, приняв действие таблетки у матери за приступ счастья. Смирновская, таская дочь по дому, говорила без остановки:

— Я должна видеть, как человек внезапно осознает свое существование в клоаке реальности! Внезапно — как электрошок, понимаешь? Из бессмысленности детского счастья — в мир предательства и лжи! Мы станем с тобой единым организмом, ты узнаешь все, чего была лишена эти годы, а я напишу великую книгу!.. Это компьютер, потом покажу, как войти в интернет, там можно набрать любое слово и узнать, что оно означает… Мы будем работать вместе, твой первобытный мозг поможет мне определиться со стилем — ты должна собрать все свои дневники и тетрадки, и те, что в доме Ционовского!.. Книга должна начинаться с первых безграмотных записей всего, что ты видела или узнала в девять лет. Потом — постранично — слова выстраиваются из неосознанного абсурда умственно отсталого ребенка в оригинальное видение эпохи развала СССР! Известные имена, скандальные шпионские истории — все это бытовым языком, глазами ребенка, ничего не понимающего в интриге!..

И в таком духе минут пятнадцать, пока не свалилась в обмороке. Туся за это время успела переодеться в свою зеленую «униформу», реально оценить обстановку и зарядить для Аглаи шприц. Обнаружив хозяйку на полу в коридоре, она растерялась, не зная, что делать. Собралась было ей засадить два кубика покоя, но потом засомневалась, уж очень странно вела себя Лукреция, как подзаряженная, и ведь не спросишь — чем! Пока домработница бродила в смятении возле упавшей хозяйки, Аглая, взяла мать за руки и потащила ее по полу в сторону спальни, приговаривая:

— Мама очень счастливая сегодня, а мне можно смотреть телевизор.

Туся помогла закинуть Лукрецию на кровать. Та открыла глаза и попросила чаю. Шприц не понадобился никому.

Проспав после чая остаток дня, ночь и утро, Лукреция встала только к полудню. Аглая за вечер просмотрела с Тусей «спокойной ночи, малыши», программу новостей, прогноз погоды, парочку бразильских сериалов и много-много рекламы. По ее лицу, как всегда, определить что-либо было трудно. Ночью девушка вышла на террасу, съела всухомятку кусок пирога с капустой и в задумчивости раздавила пальцами ночную бабочку, рвущуюся на свет абажура. Из чего Туся заключила, что пока все идет нормально.

В полдень Лукреция, заторможенная после долгого сна, вышла побродить «в сад». Садом назывались три яблони, заросли черноплодки, несколько запущенных клумб и полоса ягодных кустов у забора. Со стороны подъезда к дому было место под названием «сосны». Там жили только корабельные сосны с длинными голыми стволами в розовых чешуйках и шумными могучими кронами где-то в небе — восемь штук. На границе сада и сосен в осенней накипи багровых листьев скрылась беседка, вся захваченная диким виноградом даже изнутри. Аглая сидела в беседке и смотрела, как мимо проходит Лукреция. Ей нравилось быть невидимой, и что мать совсем ее не ищет, а смотрит в себя, как часто делает сама Лайка Лукреция из сада пошла в сосны к открытому гаражу. Увидела «волгу», с нежностью провела ладонью по крыше, смахнув сухие иголки. Она заглянула в салон, подумала, открыла багажник. Рассмотрев содержимое коробки, Лукреция забеспокоилась, растерянно оглянулась, не обнаружила рядом никого, кто бы смог объяснить назначение странной конструкции с металлическим обручем, и запаниковала. Память подсовывала сомнительные образы, полубредовые намеки на принадлежность подобного изделия к давним временам рискованного счастья — наручники!.. Присмотревшись, она поняла, что они не настоящие, и испугалась еще больше. Как сумасшедший в магазине распродаж — не может расстаться с понравившейся вещью и купить невозможно, пока не вспомнит, для чего это.

Аглая подошла неслышно и стояла позади матери, пока та, не застонала от отчаяния.

— Это можно не надевать, — сказала тогда Аглая тихонько. — Это для любителей нюансов.

Лукреция вздрогнула и резко повернулась.

— Что такое нюансы? — спросила она с подозрительным пристрастием.

Аглая, стараясь не смотреть в странно напряженное лицо матери, ответила еще тише:

— В словаре nuance переводится как оттенок. Если применять в жизни к предметам или ситуациям, то это, наверное, странности… всякие разные.

— Иди ко мне!.. — Лукреция обхватила дочь и прижала к себе. — Умница моя…

Это было нечто странное, как будто ее приняли за чужую — для Аглаи с детства «дурочка» и «дочка» означало одно и то же.

Лукреции явно полегчало. Она отпустила Аглаю, глубоко вздохнула, осмотрелась и даже попробовала объяснить свое состояние, прохаживаясь у машины:

— Это у меня нервное истощение после вчерашнего. Как накатило, понимаешь? Смотрю в эту коробку и ничего не понимаю, как будто я в другом измерении.

— Так бывает, — кивнула Аглая.

Лукреция с досадой усмехнулась, как обычно делают, обнаружив тупость собеседника:

— Да что ты понимаешь!

И тут же пожалела о сказанном — Лайка застыла. Основное правило при воспитании ребенка с умственным отставанием — беспрекословность поведения и непогрешимость опекуна. Никаких объяснений, потому что ты — бог. В голосе всегда должна быть дружелюбная твердость, исключающая любые сомнения в выполнении указанного. Намеки, ирония и насмешки исключены. «Это как с животными, — объясняла психиатр, — проявления ваших ошибок или слабостей ломают устойчивость доверия».

— К черту психиатров… — пробормотала Лукреция, присев на капот машины. — Лайка, извини, я неправильно задала вопрос.

— Я тебя никогда не буду извинять, — сказала Аглая. — Ты же моя мама.

Лукреция внимательно всмотрелась в лицо дочери:

— Расскажи о слове «извинять».

— Извинять — это мучить, изводить виной. Когда я делаю что-то неправильно, ты меня ругаешь, изводишь обвинениями и упреками, а потом не сердишься больше.

— Интересная трактовка, — задумалась Смирновская. — А может это слово означает не изводить виной, а избавить от нее?

— Нет, — уверенно сказала Аглая. — Как можно избавить человека от того, что он уже сделал?

— Понятно… — грустно кивнула Лукреция. — Вы вчера купили эти штуки в коробке, это тоже понятно… Дай-ка попробую угадать. Навес над столом?.. Не подсказывай! Что-то вроде праздничного абажура? Постой… — Лукреция выпрямилась и еще раз заглянула в салон. — А где платье? Платье купили?

Лайка прикусив губу, смотрела на мать с восхищенным ожиданием.

— Только не говори мне… — прошептала Лукреция.

— Я сама выбрала, — радостно сообщила Аглая. — Очень красивое.

Лукреция с минуту смотрела в лицо дочери, по-детски изуродованное радостным напряжением, потом кивнула:

— Ладно. Бери эту красоту, пойдем в дом готовиться к свадьбе.

Подготовка заключала в себе множество процедур. Обработку ногтей на ногах и руках Аглаи взяла на себя Туся. Мытье волос — Лукреция, это заняло почти час. Примерка платья проходила в гостиной. Аглая была голая, с непросохшими распущенными волосами. Застегнуть цепочки на плечах помогла Туся, Лайка в этот момент присела на корточки, а когда медленно распрямилась, курящая на диване Лукреция застыла с папиросой у приоткрытого рта.