Чтение онлайн

Антон тоже смотрел на эту кучу рухляди, цепляющуюся своими гнилыми корешками за жизнь на Земле.

Где-то далеко послышался стук деревянных колёс, которые обычно издаёт телега, двигающаяся по мостовой. Через несколько мгновений показался катафалк. Он поравнялся с Ноной и Адамом. Антон скомандовал:

— Укладывайтесь! И вон отсюда! Пришло моё время. После вас мне придётся лечить Землю. Но я это сделаю, и наша планета расцветёт, как тот рай, который вы превратили в гниющие отвалы золотодобычи.

Аптон поднял руку вверх. Над ним собиралась жуткая гроза, расползающаяся по сторонам разноцветными языками молний.

Юноша схватил синюю молнию и ударил ей Нонну. Старуха разделилась на бездушную оболочку и облако еле светящихся электронов и позитронов, поддерживаемых вместе только оставшимися рефлексами. Антон взмахом руки забросил оболочку в катафалк, а, обращаясь к облаку, произнёс:

— Отправляю Нонну из незаслуженной святости в заслуженную Навь. Там у неё будет время подумать: 23600 лет — достаточный срок для того, чтобы из разбросанных по Нави элементарных частиц эта хищница смогла собраться в новое существо в царстве Нут и Нуна. Небытие очистит её алчную душу, и перед нами появится Новь, сияющая ослепительной белизной!

После этих слов Антон ещё раз ударил синей молнией в слабосветящееся облачко электронов, которые раньше были Ноной. Свечение усилилось и унеслось по синей молнии в грозовую тучу.

А Антон схватил красную молнию и обратился к старику по имени Дима-Адам. Он ударил его первый раз красной молнией, и старик тоже разделился на оболочку и облачко взвешенной в воздухе трухи:

— Отправляю Адама из незаслуженной святости в заслуженный Ад. Там из оставшейся от него трухи заново вылепят Адама, и ровно 23600 лет его будут подвергать обжигу. Будем надеяться, что за это время из трухлявой души Адама будут выкалены все чужеродные примеси, и останется только лишь то, что свойственно земле — плодородие.

После этих слов Антон второй раз ударил красной молнией всё ещё летающую рядом труху, и она наконец-таки осыпалась на землю.

Может быть, ещё одна или две искорки кто-то и успел заметить на том месте, куда упала эта труха, но, в общем, ни от Ноны, ни от Димы ничего не осталось.

Наступила долгая пауза. Все молчали. Сколько она продлилась — неизвестно. Но из-за того, что Настя не убрала руку с клавиатуры и указательный палец её левой руки так и продолжил нажимать одну и ту же клавишу, страница экрана оказалась почти полностью заполненной буквой «Я».

«…Я…», — с удивлением прочитала Настя и подумала: — «А что "я"?»

— Ты, — словно услышав её мысленный вопрос, ответил Антон, — ты и есть начало новой чистой жизни!

Настя не успела покраснеть.

Никто не успел на неё перевести взгляд.

Антон оказался рядом с Настей за одним столом, и они уже о чём-то шептались…

— …Об ожидаемой смене парадигмы учёные говорили давно, — дикторским голосом, как ни в чём не бывало, продолжил лекцию Эйн Всйзель. — В научной литературе есть множество упоминаний о надвигающейся организмической революции.

Эйн Вейзель рассказал, что ещё в 1970-м году на международной конференции футурологов, состоявшейся в Киото, глава японской электронной корпорации «Омрон» Кадзума Татеиси изложил концепцию SINIC. Это модель предсказания будущих технологий. Она должна была показать мир, каким он будет, когда закончится существование общества информатики. Какой тип общества придёт ему на смену. Каков будет характер постинформационных технологий.

Эйн Вейзель прервался, чтобы обвести аудиторию пристальным взглядом. Студенты с огромным трудом возвращались к реальности. Они озирались по сторонам, ища поддержки и объяснений. Не обращая на это никакого внимания, профессор продолжил:

— Концепция SINIC схематически представляет историю человечества в виде двух циклических связей между наукой, технологией и обществом. Первый цикл этой концепции начинается с появления научного знания нового типа.

Студенты всё ещё с трудом возвращались к реальности.

— Это знание, — Вейзель снова прервался и посмотрел на Настю и Антона. — Порождает зёрна новых технологий, которые становятся причиной социальных преобразований.

Затем Эйн Вейзель пояснил, что второй цикл, обратный, заключается в том, что потребности общества влекут за собой технические инновации. Эти инновации, в свою очередь, стимулируют развитие науки. Такими циклами наука, технология и общество связаны воедино. Изменение в одной из сфер является либо причиной, либо следствием изменения в другой.

Последовательность главных научных открытий во временном срезе образует экспонентную кривую, позволяющую прогнозировать последующие научные и технические революции.

— Ты видела, как она быстро состарилась? — шепнула одна студентка другой.

Но Вейзель услышал и грозно посмотрел на девушек и буквально накрыл их болтовню своим сильным дикторским голосом:

— SINIC насчитывает в истории человечества десять сменяющих друг друга технологических суперпарадигм. Смена семи из них уже осуществилась. Смена оставшихся трёх ещё предстоит.

Наше сегодняшнее общество — это общество информатики. Ещё вчера учёные предсказывали, что назревает новый технологический скачок. Это показывала концепции SINIC. Из неё следовало, что биотехнологии, базирующиеся на стремительно оформляющейся бионике, породят совершенно другое общество. Оно создаст психонетику. А психонетика, в свою очередь, станет частью нового всеобщего организованного знания — Организмики.

Именно Организмика должна была стать той самой основой следующего инновационного сдвига. По расчётам SINIC этот сдвиг должен был произойти только в 2025-м году. Но ученые немного ошиблись, и всё состоялось чуть раньше — уже в 2002-м году. А к заявленному ранее сроку Организмика сможет не только заявить о своём существовании, но и развернуться в полный рост. Может об этом говорилось в предсказании?

— Новый цикл заканчивается появлением метакультуры естественного общества. Он обозначит собой окончание истории в том виде, в котором она нам известна последние 5–7 тысяч лет, — произнёс Вей- зель. — У меня всё. Ещё несколько слов добавит профессор Кулик.

Та закалка, которой подверглись студенты по мере течения этой лекции, помогла им весьма быстро вернуться к нормальному расположению духа. Недавние события студенты восприняли как забавный эпизод, который был всего лишь одним из череды состоявшихся ранее.

— Важно, что термин «организмика» появился в интеллектуальном контексте рассуждений о новых технологических суперпарадигмах, — продолжил лекцию профессор кулик. — Очевидно, на нас действительно надвигается новая научно-техническая революция.

Никто не заметил, как и куда пропал Эйн Вейзель, но профессор Кулик теперь был в аудитории один.

— Действительно, как и предполагали учёные в своих ранних трудах, Организмика занялась постройкой своей собственной метакультуры. В ней всякий организм состоит из информации о взаимодействии информаций, причём одна матрица определяет один организм, и всякий организм является составной частью организма более высокого уровня.