Чтение онлайн

— Мил человек! — ответил библиотекарь. — Ты же слушал! Так что же, ты не услышал?

— Я имею в виду, о чём она вообще? — попытался разъяснить свой вопрос непонятливый студент.

— Это текст закона, который говорит как надо относиться ко всему чужому, — ответил библиотекарь. — Не только к людям-чужакам. но и к чужому образу жизни, чужим обычаям, чужим традиция. Всех надо гнать вон. Иначе свой род будет истреблён…

— …Интересно, а этот библиотекарь был настоящим? — спросил Антон Настю, когда они уже вернулись в лекторий.

Это возвращение стало таким обычным, что на нём никто уже не концентрировал своё внимание. Студенты привыкли к тому, что после каждого небольшого путешествия они возвращались на своё место — целыми и невредимыми. После обязательного возвращения происходила такая же обязательная беседа, которая разъясняла некоторые тонкости недавно случившегося.

— Не знаю, — ответила Настя. — С одной стороны, он был очень реальным. Помнишь, как он смеялся? Штукатурка осыпалась! Но с другой стороны, мы же понимаем, что такого просто не может быть…

— …Чего не может быть? — как-то странно впопад удивился старец Кулик в ответ на не расслышанный студентами вопрос Вейзеля.

— Не может быть того, что бы один и тот же человек был сразу в двух местах. Например, в прошлом и в настоящем, — пояснил Вейзель. — Или вы хотите сказать, что…

— …Мнимые организмы — это не редкость, — пояснил старец Кулик. — Они окружают нас всегда и везде. Просто мы не придаём этому такого значения, чтобы соответственно реагировать на присутствие мнимого организма.

Вейзель демонстративно поднял отсутствующие брови:

— Какие такие «мнимые организмы»? Все мы здесь абсолютно реальные! И вы, и я, и все студенты — реальные! Приведите, пожалуйста, пример того, что вы называете мнимым организмом!

— Пример? — церемониально переспросил старец Кулик. — Извольте! В журналистике и писательстве широко приняты псевдонимы…

А ведь действительно, вот вы читаете какую-то очередную статью. Под ней находится подпись, выполненная именем «Псевдоним». Но в реальности человека с именем «Псевдоним» не существует. Он не был рождён. Он не ходил в школу. Он не учился в университете. У него не было ни матери, ни отца. Он никогда не ел и не пил.

Просто однажды некий гражданин решил присвоить себе ложное имя. И этим именем стало то самое имя «Псевдоним». С этого момента в реальности произошло любопытное событие. Из одного прежнего настоящего человека выделилась некая субстанция и превратилась в нового самостоятельного человека. Стало два человека. Один — с именем «Настоящее имя». Другой — с именем «Псевдоним».

— Может вы хотите сказать: «Нет! Это же один человек!»? — закончил свою мысль старец Кулик.

— Пожалуй, — несколько безвольно согласился Вейзель.

— Не тут-то было! — напористо продолжил старец Кулик. — В западной культуре использование псевдонима развито широко. Это деятели литературы и искусства. В некоторые эпохи в восточных культурах было обязательным изменение имени — при изменении социального статуса.

Старец Кулик прервался, как будто что-то неожиданно вспомнил, и, уже обращаясь к аудитории, предложил:

— Может, кто-то хочет дополнить мои примеры?

Тишине не удалось так быстро опуститься. После первых её покрывал раздался до боли в зубах знакомый писклявый голос:

— В церкви и в наши дни осталась традиция псевдонимов. Это обязательная перемена имени у священников и монахов. Хотя, в общем-то, называть церковные имена священнослужителей псевдонимами почему-то не принято.

— В бандитских кругах культ псевдонимов также широко развит, — ответила низким голосом девушка с последнего ряда.

После своей реплики она, довольная таким выступлением, ещё долго натянуто улыбалась друзьям, не желая садиться на место и демонстрируя по-мужски наколотые руки.

— В Сети! — коротко произнёс малый с первого ряда; он смущённо поправил очки и добавил: — Использование псевдонимов стало почти нормой. В Сети псевдоним называется ником.

— Немногие знают, что, например, Вольтер на самом деле имел имя Франсуа-Мари Аруэ, Джек Лондон — это Джон Гриффит Чейни, Марк Твен — Сэмюэл Ленгхорн Клеменс, а О. Генри — это Уильям Сидни Портер, — снова прорезал пространство аудитории нестерпимый писклявый голос.

Он на секунду остановился, как будто меняя фрезу в своей дьявольской дрели, а затем принялся визжать с новой силой:

— И не только писатели и артисты стремились уйти от идентификации. Политики, журналисты, священнослужители и преступники — все в какой-то момент своей жизни уходили от своего имени «Настоящее имя», заменяя его именем «Псевдоним».

После этих слов наступила долгожданная тишина. Уши студентов отдыхали от визга, зубы приходили в себя от нестерпимой боли. Предоставляя студентам возможность вернуться к нормальному состоянию, старец Кулик подытожил:

— Прекрасно! В подавляющем большинстве случаев, если вы проследите журналистские пути человека по имени «Псевдоним» и человека по имени «Настоящее имя», то вы увидите совершенно разные судьбы. Человек под именем «Псевдоним», как правило, пишет острые, социальные, резкие статьи, такие статье, которые негативно относят к объекту журналистского нападения. А человек с именем «Настоящее имя» пишет плавные и миролюбивые статьи, лояльно настроенные по отношению к тому же объекту.

— Не понимаю, зачем это нужно, — демонстративно пожал плечами Вейзель.

Старец Кулик вместо ответа повернулся к аудитории и вопросительно поднял брови. Уже через секунду он понял, что сделал это зря.

— При правильном оперировании именами «Псевдоним» и «Настоящее имя» в споре газеты и объекта журналистского нападения появляется два журналиста, действующих одновременно, — снова заработала адская дрель.

Старец Кулик увидел как стали корчиться студенты и поспешил взять инициативу в свои руки:

— Вы абсолютно правы! Каждый из таких журналистов выдаёт полярные материалы в необходимом для той и другой стороны контексте. Это выгодно и тем и другим. Псевдонимов может быть и больше, нежели один. Поэтому фактическое журналистское сообщество в несколько раз по численности превосходит действительную свою часть.