Чтение онлайн

Он был культурный, симпатичный человек, возможно, излишне мягкий для своего

ответственного положения. К концу моей пятилетней работы в институте практика

студентов заняла свое прежнее место в учебном плане, должность секретаря практики

была ликвидирована. В это время входило в силу знание иностранных языков. Меня все

более и более увлекала работа с аннотациями. Рассчитывая наверняка получить должность

библиографа, я подала заявление об уходе. На смену Фингерту директором института

была назначена тов. Лазуркина. Особа властная, несправедливая, нетактичная, она сумела

быстро восстановить против себя как студентов, так и преподавателей. У студентов она

старалась раскопать пятна в происхождении. Обнаружение в родословной студента

дедушки дьячка неминуемо приводило к исключению внука из педвуза. На этой почве

были известны случаи самоубийств. Мужа и жену, окончивших институт, она властно

рассылала в разные места. На их протесты и просьбы эта жесткая женщина не

реагировала. Мне случилось присутствовать при разговоре, когда окончившая педвуз

студентка настаивала на своем желании получить работу в одном городе с мужем. «Что вы

беспокоитесь, такая хорошенькая, вы везде найдете себе мужа!», – цинично ответила

Лазуркина, решительно отказываясь исполнить ее просьу. «Вы найдете себе другого мужа, другую жену», – говорила Лазуркина, разлучая супругов. Сама она, хорошая семьянинка, прожила много лет в счастливом браке со своим мужем.

64

Ольга Николаевна Вейтбрехт.

из Америки. Еще до революции туда отправился один из моих учеников по английскому

языку. Он охотно исполнял все мои поручения. Дело в том, что Публичная библиотека в

двадцатых годах выписывала не меньше сотни зарубежных педагогических журналов, а

около тридцатых годов ликвидировала полностью этот отдел. Два-три вновь выписанных

журнала вошли в отдел философии. К этому времени относится распоряжение

Наркомпроса о работе над созданием своей советской педагогики. Разные цели

воспитания должны создавать совершенно новые педагогические установки для

воспитания гражданина социалистического государства. Мне пришлось переключиться на

работу над техническими журналами в научных институтах, которую я и продолжала до

выхода на пенсию в 1937 году. Меня, как гуманитарку до мозга костей, не увлекало

содержание технических журналов. Но процесс работы и ее самостоятельность мне

нравились.

В 1925 году наша Оленька вышла замуж за Владимира Владимировича Щербинского и

оставила наш дом, осиротевший с ее уходом. В 1927 году появилась на свет моя первая

внучка Наташа. Сейчас она - аспирант химфака Лен. Университета.

Нина Николаевна Вейтбрехт (фото М.С.Наппельбаума ).

Моя старшая дочь Наташа, окончив студию при Александринском театре, была принята в

театр Грановской и Надеждина. Брак младшей дочери Нины с Борей Пхором оказался

неудачным, и они разошлись. В 1928 году у нас впервые появился, а потом стал частым

гостем очень милый и симпатичный молодой человек необычайно большого роста. Всегда

веселый, жизнерадостный, он скоро сделался душой собиравшейся у нас молодой

компании друзей моих дочерей и любимцем всей нашей семьи. По гибкости членов и

фокусам, которые он проделывал со своими руками, это был настоящий гуттаперчивый

мальчик. И как все это, вместе с игрой на рояле, пением, веселой декламацией забавляло и

восхищало нас!

Когда я впервые увидела его на сцене в роли ДонКихота, он произвел на меня

потрясающее впечатление. Я сразу сказала Нине: «Это мировой артист!».

Николай Черкасов, 1918 г.

Немного спустя Николай Константинович Черкасов перешел в театр Грановской, где уже

работала моя дочь Наташа. В 1928 году Николай Константинович и Нина поженились, он

перебрался к нам и стал членом нашей семьи. Тогда же он, вместе с двумя своими

товарищами, с большим успехом исполнял им придуманный и разработанный эстрадный

номер выступления под музыку Пата, Паташона и Чарли Чаплина.

У нас в это время образовалось общее хозяйство на коммунальных началах. Мы все

вносили няне ежемесячно определенные равные суммы, и она кормила нас. Мы с Наташей

дополнительно платили няне жалованье. Николай Константинович и теперь с

удовольствием вспоминает о нашей коммуне. В эти годы у нас с перерывами жила

падчерица моего двоюродного брата Нина Седельницкая. Природная интеллигентность и

благородство выгодно выделяли ее из общей людской массы. Мы с ней всегда были как-то

особенно душевно близкими. Я старалась приютить ее в нашей семье, когда она

проживала в Ленинграде вдалеке от родителей. Сейчас это уже пятидесятилетняя седая

женщина, мать взрослой дочери. Но она попрежнему мила и близка моему сердцу. Совсем

недавно мы с ней беседовали о прошлых годах, и разговор зашел между прочим о нашей

семье в те годы, когда она жила у нас. Мне было очень ценно выслушать объективный суд

этой умной женщины, так близко наблюдавшей нашу тогдашнюю жизнь... По ее словам,

наша коммуна производила впечатление нормально слаженной семьи. Она объясняет это, вопервых, моей спаянностью с детьми, которые попрежнему занимали в моей жизни

первое место; вовторых, наши отношения с Николаем Арнольдовичем всегда были

проникнуты взаимной дружеской любовью и уважением. Это создавало, по ее словам,

атмосферу, при которой домашним дышится легко и свободно. Мне не раз говорила моя