Чтение онлайн

Лера Скоробогатова, Марина Вивьен и Екатерина Владимировна Александровская. Уроки

я давала только дома, но для Екатерины Владимировны я сделала исключение и ходила к

ней, так как она жила очень близко и все время недомогала. Таким образом, я очень

сблизилась с двумя Катюшами. Я с большим удовольствием вспоминаю часы,

проведенные в их уютной квартире в две комнаты с видом на бульвар.

Екатерина Владимировна оказалась очень интересной ученицей. Не обладая хорошей

памятью, она брала усидчивостью и талантом в использовании усвоенного материала.

Через два месяца занятий я задала ей сделать самостоятельное описание картинки, и она

составила такой поэтический рассказ, что я позвала тетю Катю подивиться на дочку.

Екатерина Павловна крепко поцеловала меня и сказала: «Какой вы замечательный человек

и какая замечательная преподавательница». Успехи Екатерины Владимировны были тем

более поразительны, что наш урок проходил обычно в атмосфере далеко не спокойной.

Самохвалов писал большой портрет Корчагиной-Александровской. Телефон на

письменном столе часто вызывал Екатерину Павловну, как депутата. Ее большие, сложные

депутатские дела, к которым она относилась с необычайной добросовестностью,

требовали с ее стороны тоже спешных разговоров по телефону. Проявления

исключительной экспансивности и жизнерадостности тети Кати тоже отвлекало нас от

урока.

В Новосибирске в это время была распродажа летних шляп. Екатерина Павловна купила

себе несколько штук и примеряла перед зеркалом то одну, то другую, спрашивала нас, какая ей больше к лицу. А то, бывало, соскучится, подойдет к нам и давай целовать

локотки своей обожаемой дочки и мой затылок, чтобы мне не было обидно. Мы выучили

ее двум английским фразам: «который час» и «благодарю вас». Предполагалось, что в

гостях тетя Катя обратится к дочке с английским вопросом и поблагодарит ее. Не знаю, осуществилось ли это. Все, что делала и говорила Екатерина Павловна, всегда было

непосредственно, просто, сердечно и проникнуто ей одной присущим обаянием. К кому

бы она ни обращалась по телефону, ее голос, манера просить за людей были совершенно

неотразимы. Все без исключения шли ей навстречу. Я часто была свидетельницей ее

депутатских побед. Люди злоупотребляли ее готовностью помочь, и у нее всегда было

бесконечное количество дел. Эти постоянные заботы, несомненно, отражались на ее

здоровье. Помню, раз во время невероятной бурной погоды ей было наначено деловое

свидание в Облисполкоме. Под руку с домработницей она отправилась туда, не слушая

наших советов позвонить отложить, переждать. Кстати сказать, на второй год пребывания

в Новосибирске приехала в конец измученная ленинградской жизнью ее преданная Поля.

Екатерина Павловна почти никогда не выходила на улицу одна, всегда под руку с кем-

нибудь. Иногда я составляла ей компанию, и мы вместе бродили по бульвару. Мальчишки, знавшие ее по кинофильмам, окликали ее по фамилии. Она никогда не ленилась

остановиться и ласково поговорить с ними, по каким фильмам они ее знают, где она им

больше понравилась.

Я уже говорила, что благодаря моей приятельнице-чайковистке мне в довоенные годы

часто случалось бывать на балетных спектаклях. Разумеется, всеобщий восторг зрителей

всегда вызывало выступление Улановой, тогда еще совсем юной, воплощению изящества

и грации. Велика была моя радость, когда я, придя как-то на урок к Катюшам, застала у

них простенькую советскую девушку, с которой меня познакомили, сказав, что это

Уланова. Проезжая к мужу в Алма-Ату, она остановилась и пробыла два дня у тети Кати. С

каким удовольствием просидела я около нее часок, слушая ее рассказы о тяжести балетной

профессии. Она жаловалась на неблагополучное состояние своих ног, говорила, что ее

рано, с неокрепшей техникой выпустили на самые трудные роли, и ей приходится иногда

после спектакля проводить несколько дней в постели в абсолютном покое. На редкость

простая, милая советская балерина, обладательница мирового таланта, Уланова ломает

представление о дореволюционных шикарных балеринах, обычно содержанок великих

князей.

Очень способной и старательной ученицей была у меня и Ольга Алексеевна Мравинская, жена дирижера. Быстро овладела английской речью Марина Вивьен, тоже талантливая

девушка. Я наслаждалась успехами своей работы, привязывалась к своим ученикам и все

душой стремилась давать им все больше и больше знаний. Занимались у меня актеры

Пушкинского театра, инженеры, студенты, работники библиотеки. Но я упорно не брала

больше 9 учеников, несмотря на то, что постоянно получала все новые и новые

предложения. В утешение всех желающих и не попавших ко мне в ученики я завела

списов кандидатов, но он был мертвым, никто не уходил. Скоро я прослыла в

Новосибирске знаменитой преподавательницей. В библиотеке Филармонии ко мне

подходили незнакомые люди и просили заниматься с ними. «Про вас говорят, что вы

просто вкладываете знания языка в своих учеников», – сказала мне одна девушка, прося

заниматься с нею. Это был светлый период моей педагогической деятельности.

По возвращении в Ленинград мои ученики из театра Пушкина попадали в такое

затруднительное положение с жилплощадью и другими неполадками, что всем им было не

до уроков. На второй год администрация театра, образовав группу желающих заниматься

английским языком, пригласила преподавательницу. В группу попали все мои ученики.

Преподавательница просила мою дочь Нину, тоже актрису Пушкинского театра, передать