Чтение онлайн

— Вот смотрю на вас уже минут пятнадцать и думаю, — услышала смутно знакомый голос как будто издалека. — Вы ахренели в край?!

Как будто земли достигла, прыгнув с самолёта без парашюта.

Резко открыла глаза, увидела прямо перед собой довольного до неприличия Воронова и зарылась лицом в его плечо, сгорая со стыда.

— Матюх, момент, — засмеялся Миша и поцеловал меня в макушку, спросив тихо: — Ну чего ты, а? Он шутит.

— Я, блин, не шучу! — продолжил возмущаться Матвей. — Вы за каким лядом меня позвали?! Свечку подержать?! Так сказали бы, а то я, как мудак, с пустыми руками!

— Матюш, а чё психуем-то, а? — спросила ласково, придя в себя от его визгливого тона. — Стоял, смотрел, будто тебя заставлял кто.

— Да, Матюш, чего сразу не позвал? — ехидно уточнил Воронов, слегка разворачиваясь к нему.

— Да охренеть… — буркнул недовольно и отвёл взгляд. — Но, вообще-то, вы оба правы. Пялился, как извращенец. Эротика на старых кассетах бати нервно курит в сторонке. Пошли в бар, а? Нервы и без того ни к чёрту, ещё вы тут со своими нежностями… а, между прочим, завидно.

Продолжил бормотать себе под нос и первым пошёл в сторону бара.

— Не было никакого водоворота, да? — хмыкнула, прилаживая руки на груди Миши.

— Обижаешь! — возмутился искренне и быстро развернул меня, ловко прокрутив вокруг вокруг своей оси, вновь указывая направление. И тут же начал шептать на ухо: — Разве не было? Меня затянуло конкретно…

— Ты, Коломбо, я ни черта не вижу, — буркнула, покосившись на него.

Воронов похлопал ресницами и слегка сощурился.

— Манюх, у тебя сколько минус?

— Два с половиной и полтора, — промямлила невнятно.

— Ага… тогда понятно, — сдавленно хохотнул и добавил нравоучительно: — Нечего было выпендриваться и очки в машине оставлять, — убрал с моего живота руки, достал мобильный, включив камеру, и приблизил изображение в нужном месте.

— Это водоворот? — прыснула, разглядев. — Да у меня в ванной воронка большего диаметра образуется!

— Факт есть факт, — отвечает надменно.

Убирает телефон, целует в щеку и отстраняется, хватая за руку и таща за собой, как на буксире.

Устраиваемся за столиком, Матвей сразу берёт два пива на баре, залпом выпивает одно и довольно долго придирчиво нас разглядывает, попеременно переводя взгляд с меня на Мишу. Прикидывает, размышляет и начинает улыбаться, опуская голову и слегка покачивая ей.

— Что б ты знала, — говорит мне, поглядывая исподлобья, — никогда его таким не видел.

Поворачиваю голову к Воронову и вижу его широкую искреннюю улыбку.

— Что б ты знал, — отвечаю Матвею, — я тоже.

— Я счастлив процентов на восемьдесят, не больше, — заявляет Миша.

— Ёп мать! — брякает Матвей. — Давайте по теме встрече, не хочу лицезреть, как старого друга разорвёт на лоскуты. Что там у вас за гениальные теории?

— Это Елисеев во всём виноват, — брякаю первое, что приходит в голову.

— Хочет слить нас с бизнеса всеми доступными способами, — поддерживает Миша с серьёзной миной.

— Да кому вы, нахер, сдались? — ненавязчиво уточняет Матвей, попеременно глядя с меня на Воронова.

Переглядываемся с Мишей и впиваемся взглядами в Матвея, ожидая продолжения.

— Серьёзно? — кривится, пододвигая поближе вторую кружку пива. — Ладно, поясню, мозги у вас отшибло напрочь… У мужика самое успешное риелторское агентство в городе. Помимо этого, у него сорок девять процентов в дизайнерской фирме, так же пользующейся большой популярностью, с офисом в центре и безукоризненной репутацией, имеющей свой штаб ремонтников, начиная от черновой отделки и заканчивая золотыми унитазами, которые, как я выяснил, пользуются спросом. И этот факт меня занимает куда как сильнее, чем ваши нелепые домыслы. Ферштейн?

— Ферштейн с немецкого — водительские права… — бубню себе под нос.

— Да мне похер, — отвечает Матвей невозмутимо. — Суть вы уловили. К тому же, я прекрасно помню… — он осекается и вопросительно смотрит на Мишу.

— В курсе, — отвечает он на немой вопрос, а Матвей уточняет:

— Всего?

— Да просто говори! — вспыхивает Воронов, бросая на меня косой взгляд.

— Короче, я скорее поверю в то, что он увёл Катюху только чтобы ты не взял в жёны жадную до денег потаскуху. И вообще, он тебе, в каком-то смысле, батю заменил, — Матвей вновь прикусил язык, а Миша рыкнул:

— В курсе.

— Ну, вот, — продолжил Матвей невозмутимо, — о чём я? Нормальный мужик. Топить тебя резона я не вижу, на счёт Марь Санны однозначно сказать не могу, но, из того, что я видел и слышал, могу сделать вывод — она вообще одуванчик в вашем бизнесе, — я делаю свирепое выражение лица, а Матвей пожимает плечами, мол, за что купил, за то и продаю.

— Наставника он из себя строил, конечно… — задумчиво тянет Воронов, — но это пока я при нём бегал. Много воды утекло с того времени.

— Допустим, — не стал спорить Матвей, — но началась вся эта эпопея много лет назад. С какой стати он вдруг решил тебя потеснить? Плюс, специфика, мой дорогой друг. Вы с госпожой Кириенко занимаете одну нишу, где вам нет равных, он практически единодушно владеет всем остальным. Я не беру в расчёт все эти незначительные сделки, проходящие мимо кассы. И он сам отдал тебе этот кусок, помнишь?

— Смутно, — скривился Воронов, впав в прострацию. — Ладно, допустим. В качестве варианта.

— Другие конкуренты есть? — спрашивает Матвей.

— Да кого я кроме Машки видел вообще?! — вспыхивает Воронов, раздражённо пиная ножку стола. — Не знаю!

— А на меня хер ли бесишься? — удивляется Матвей, приподнимая кружку пива и с неудовольствием поглядывая на лужицу под ней.

— Дохера логичный, потому что! — возмущается Воронов и хватает мою руку, начиная наминать, как игрушку-антистресс.

— Давайте считать, — подаю голос я. — Сколько следователей в штате?

— Пять, — отвечает Матвей.

— Остальных не считаем, — делаю поправку на ветер, — криминалисты, оперы — в каждом новом расследовании постольку-поскольку и исход, в силу занятости, их мало интересует.