Душа в обмен на душу
Шрифт:
— Знаешь, глаза уже достаточно привыкли к темноте… — пробормотала, чувствуя, как разливается приятное тепло от груди и ниже.
— Знаю, — ответил, продолжая неспешный путь. — Под правой или левой? — уточнил, зависнув ладонями на ягодицах и практически уткнувшись носом в мой живот.
— Лёвой, — ответила, чуть дыша.
— Эх, брюки, брюки… — повздыхал, посетовал на судьбу, облапал мою ногу через штанину и хмыкнул: — Что-то типа кнопки, пять на пять. Будет забавно, если там мина времён Второй Мировой.
— Чего?! — рявкнула на весь подвал и тут же убрала ногу.
— Не бахнуло, — невозмутимо констатировал факт и начал ковырять пол, пытаясь вдавить участок бетона поглубже. — А чё-то всё. Заело.
— Ну как так?! — я возмущённо скинула одну туфлю, упёрлась рукой в плечо Миши и нахально подвинула его руку, с силой надавив пяткой и цедя сквозь зубы: — Да влезай ты уже, заржавело там всё нахрен…
Воронов начал давиться смехом, я продолжила упрямо давить, пока пятка резко не провалилась.
— Допустим, — хмыкнул Миша, почувствовав, как моё тело сделало крен. — Но что произошло?
— Если б ты не ржал, может и услышали бы, — пробубнила себе под нос и спросила ворчливо: — Где там твой фонарь?
— Судя по твоему тону, скоро будет под глазом… — вздохнул и поднялся, достав мобильный.
Посветил на стену, возле которой мы стояли, и мы тут же оба присели, разглядывая находку.
— Прикольно, — Миша обнял меня за плечи и шумно поцеловал в макушку. — Ищейка.
Из стены торчал прямоугольник бетона размером с кирпич, ровно на то же расстояние, на которое мне удалось вдавить «кнопку» на полу. Внутри него, в углублении, совсем небольшом, лежал стальной футляр, как крошечный тубус, размером даже меньше губной помады.
Я достала его дрожащими от волнения руками, отлично при этом понимая, что стоимость его близка к нулю, но, тем не менее, испытывая душевный трепет.
Сняла крышечку и выудила обычный тетрадный лист в клетку, скрученный в аккуратную трубочку, с написанным от руки текстом.
— Стихи? — удивлённо прошептал Воронов, заглядывая через руку.
— Тс… — шикнула тихо, начав вчитываться.
Зачем ты снишься мне, скажи? Зачем приходишь ночь за ночью, Зачем зовёшь, объятья раскрывая? Где та дорога в никуда ты лучше покажи, Направь, наставь, да подтолкни, завой по-волчьи, Призови, мерцая. Зачем являешься ты мне? Улыбкой мягкой сердце травишь, Обманывая мозг, ножом тупым кромсая душу, И лунным холодом на горло давишь… Я знаю точно, я опять проснусь, полна надежд, и вновь тебя не обнаружу. Как будто можно прикоснуться, Как будто можно ощутить… Да я с ума схожу! Могу лишь ужаснуться! Немыслимо, как быстро по счетам пришлось платить… Обнять тебя, сказать слова любви неловко… Да разве можно было нам мечтать? Так глупо угодить, желая угождать, В обычную стальную мышеловку… Любовь моя, моя погибель… Мечтатель мой, наивный, грешный! Прости меня! Толкнула в этот ад кромешный… Я заживо погребена, ведь час души моей давно уж пробил. Возьми меня с собой, возьми! Готова я, давно молю покой мне подарить, давно тянусь навстречу. Тоской щемящей сердце соблазни, И я за всё перед тобой отвечу! За проржавевший ключ, не знающий замка. За скупость слов, за недостаток теплоты. За провокацию, за смех, непонимание, как грань твоя тонка. За взгляд через стекло, за крик до хрипоты. Убей меня, любовь моя. Возьми мою сухую руку. На веки вечные твоя, В слепом отчаянье ходящая по кругу.— Манюх, ты чё там, носом, что ли, хлюпаешь? — тихо хохотнул Воронов мне на ухо.
— Не говори ерунды! — фыркнула, наотмашь шлёпнув его ладонью.
Скрутила бумажку, убрала в стальную тубу, сунула её в декольте, за неимением карманов, и задвинула тайник обратно в стену. Поднялась и первой зашагала к лестнице, часто моргая в попытке прогнать слёзы.
— Матюха срулил, как и обещал, — констатировал Миша, выглянув на улицу из приоткрытого люка. — План такой: лезешь первой, бежишь к ближайшим кустикам и ныряешь к забору. Я следом за тобой. Проще не придумаешь.
— Ага, — кивнула согласно и услышала, как хлопнула дверца полицейской машины, едва я ступила на газон.
— А ну, стоять! — рявкнул мужчина и я опрометью кинулась в сторону дома, отвлекая на себя внимание от лаза.
Хлопнула вторая дверца, я почти успела добежать до угла дома, мне на перерез неслись двое, когда раздался разбойничий свист.
Полицейские отвлеклись на звук, я забежала за дом, чуть не потеряла туфлю, но успела юркнуть в кусты, тут же упав на четвереньки и начав ползти вдоль забора, чтобы не шевелить листву.
— Где он?! — заорал один из полицейских. — Проверь кусты, я в дом!
— Сам туда лезь! — огрызнулся второй, а я ускорилась, отползая всё дальше.
— Да какая хер разница! — возмутился первый. — Проверь хоть что-нибудь!
Ползу я, значит, и думаю — на сколько хватит моего везения? Через забор мне не перемахнуть, весь участок ползком не осилить… а тут ещё какая-то фигня валяется, придётся вставать.
Присматриваюсь, прищуриваюсь и понимаю, что это металлоискатель.
— Однако, — брякаю тихо и начинаю соображать.
Один — в доме, второй — в кустах…
Выползаю на газон, бегло осматриваюсь, никого не обнаруживаю, резво поднимаюсь и несусь прямо к калитке, наплевав на осторожность.
Машину мы, особенно не мудрствуя, оставили прямо у забора, ближе к соседнему участку. Пока бегу к ней, краем глаза вижу белую рубашку Воронова, спрыгивающего с забора, на ходу передаю ему ключи и сажусь на пассажирское сиденье, закрыв глаза.
— Пятнадцать минут, да? — выдаёт язвительную ремарку Матвей с заднего сиденья.
Миша заводит мотор и разгоняет мою красавицу, стремительно удаляясь от места преступления.
— Ну, что там? — с нетерпением спрашивает Матвей совсем близко.
— Любовь и боль, — отвечает Миша серьёзно.
— Мошонку ширинкой прищемил? — с состраданием уточняет Матвей и я тут же открываю глаза, разворачиваясь. — Что? Это адски больно, тебе не понять.
— Перезапишу тебя в телефоне, — говорю с улыбкой и сую руку в вырез.
Достаю находку, передаю ему и смотрю на свои руки в мелких кровавых царапинах, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Перекур, — говорит Миша, сворачивает с асфальтированной дороги на просёлочную и тормозит, разворачиваясь ко мне. — Приём, это земля. Как слышно?
— С помехами, — отвечаю вяло и кисло улыбаюсь. — Откуда узнал?
— Я внимательный, — подмигнул и потянулся ко мне, нежно поцеловав в губы.
— Да ну хорош… — проворчал Матвей недовольно.
— Хочешь, я подниму тебе настроение? — спросила у него, развернувшись.
— Как именно? — приободрился, поёрзав на сиденье в нетерпении.
— Видишь ли, когда ты нас бросил, оставив без прикрытия…
— Ой, да вытащил бы, — Матвей демонстративно закатил глаза и ухмыльнулся, откинувшись на сиденье: — Ты думаешь, я там просто так лясы точил? Дал мужикам свой номер, попросил звонить сразу мне. К счастью, утром их подменят… — и тут же напрягся: — Вы же не собираетесь вернуться?
— За кустами шиповника лежит металлоискатель, — проигнорировала его вопрос. — И верни мне мой клад.
— Конкретнее… — протянул самодовольно, прокручивая в пальцах футляр.