Чтение онлайн

— Абсолютно бесполезный предмет гардероба, — шепчу ей в шею, нежно целую, продвигаясь ниже.

Тесно прижимаюсь к ней своим прибором и вижу, с какой силой она вцепляется в лопатку, с остервенением копая бледно-жёлтую субстанцию. Чувствую, что завелась, сердце долбит так, что под ладонями на её животе ощущаю пульсацию, но конкретно в этом действии, в том, с какой силой она душит кухонный инвентарь, кроется подвох. Либо она едва сдерживается, чтобы самой не стащить трусики, либо…

— Если что-нибудь сгорит, я заставлю тебя побрить мошонку, — шипит злобно. — И только попробуй хоть раз почесаться.

Походу, второе. И, по идее, я должен был расстроиться, но могу лишь сдавленно ржать ей в затылок.

— Волнуюсь, — говорит тихо, выключает конфорки, откладывает лопатку и разворачивается, обхватывая меня за шею, заглядывая в глаза. — Сильнее, чем предполагала.

А я вот был спокоен до этой секунды! Теперь же её нервозность передалась и мне и, что самое обидное, даже не половым путём! Спасибо, блин!

— Да всё круто будет, — говорю уверенно, снисходительно улыбаюсь, целую её, чтобы глаза закрыла и не спалила страх в моих. — Быстрый секс, пока мы оба свободны?

— Решил порезвиться напоследок, кобель ты старый? — прищуривается на меня, пальцами под резинку трусов лезет.

Я и так был готов, но её нежные пальчики до исступления доводят. Хотя, должен заметить, подлянку я так же не исключал. С этой женщиной надо быть настороже двадцать четыре на семь.

Оттягивает резинку моих трусов и резко отпускает, бережно придерживая рвущееся на волю хозяйство подальше от зоны поражения.

— Ай! — всё равно возмущаюсь, хлопая её по ягодице.

Хотя, заботу оценил.

— Через полчаса приедет визажист, я ещё не мылась, а по-быстрому ты не умеешь, — раскладывает всё по полочкам с улыбкой, быстро целует и орёт, закрыв мне уши ладонями: — Завтрак!

«Простая, как хозяйственное мыло» — хмыкаю мысленно, но забираю свои слова обратно, заталкивая их себе так глубоко в глотку, что становится нечем дышать, когда я вижу её при полном параде. В классическом белом.

«Моя королева!» — взрывается в голове праздничный салют в честь дня Победы. Моей личной, над превратностями судьбы.

Смотрю на неё с восхищением, рот приоткрыл, вот-вот слюна капать начнёт, а вслух и двух слов сказать не могу.

— Ну? — спрашивает, не выдержав моего молчания, нервно разглаживая несуществующие складки.

— Накапай корвалола, а? — отвечаю сипло, закусывая нижнюю губу с такой силой, что чувствую привкус крови во рту.

Закатывает глаза и протягивает руку, которую я не отпускаю до самого ЗАГСа.

Накануне у нас состоялся серьёзный разговор. Пожалуй, самый серьёзный за все годы знакомства, самый волнительный, самый слезливый (еле сдержался, мужик я или где, в самом-то деле), но тянуть и дальше было нельзя.

— Манюх, мне тебе сказать кое-чё надо… — начал трусливо, завернув её в плед и подогнав бокал красненького.

— Да по твоим приготовлениям и так понятно, — фыркнула презрительно, шумно отхлебнула, на пару мгновений блаженно прикрыв глаза, и выдохнула, широко распахнув: — Готова.

Только рот открыл, только речь собрался двинуть, как она подняла руку и пробормотала:

— Погоди…

Выпила залпом всё (а налил я от души), передёрнула плечами и добавила сипло:

— Теперь готова. Пока ты будешь мямлить как раз накатит.

— Не так давно у меня состоялся разговор с твоим бывшим… — начинаю туманно, пытаясь приблизить обещанное «накатит», а она распахивает глаза в безграничном удивлении. — Он позвонил, не я.

— Всё чудесатей и чудесатей… — пропевает немного нервно. — И что же?

— Короче, суть в чём… — всё-таки начинаю мямлить, а Машка подленько ухмыляться. — Он же свою в Израиль возил, ну, ты знаешь…

— Миш, давай к сути, меня в сон чё-то клонит, — бросает хмуро. — И плесни ещё, мне прям максимально не нравится такой заход. Андрей сказал, всё прошло благополучно, Лиза идёт на поправку, но, если он соврал, клянусь, я ему что-нибудь отрежу и даже не пытайся меня остановить…

Пока она тараторит, я подливаю винишка и формулирую мысль.

— Ты можешь выносить, — отрываю пластырь с кровоточащей раны, а она выплёвывает на меня всё вино, которое успела набрать в рот, чтобы освободить его для возмущённого возгласа:

— Чего?!

— Не чего, а кого… — бормочу, слизывая каплю с верхней губы.

А ничё такое. Беру бутылку и хлещу из горла, прикрыв глаза. Маша терпеливо ждёт объяснений и я говорю уже спокойнее, членораздельнее:

— Он хранил все твои выписки, каждый анализ, все до единой бумажки, вообще всё. Клиника, в которой ты лежала последней — шарлатаны. Заболевание это в природе существует, но к тебе оно не имеет отношения, судя по тем же анализам. Плюс генетический тест, который они провели, липа. У них даже оборудования нет… и профессионалы это сразу поняли, они там такой херни понамешали… К слову, Андрюха с удовольствием накрыл всю контору, привлёк связи, поднажал, где надо… в общем, дело уже у прокурора. Так вот, израильские спецы сказали, что нужна лишь грамотная поддерживающая терапия. Риск выкидыша есть, сто процентов гарантию никто не даст, но, в целом, прогноз весьма обнадёживает.

Она молчала так долго, что от напряжения у меня начал подёргиваться глаз.

— Андрей вернулся два месяца назад, — говорит глухо, тихо.

— Ага, — брякаю, глядя на низкий столик.

Карандаши аккуратно собраны в коробку, на альбоме её каракули — тщетная попытка приобщить пацанов к искусству. Гораздо прикольнее было исчиркать диван, сломать все грифели и предпринять попытку засунуть их в нос. Машка ворчала, оттирая их художества, а я поржал. Классно было.

— И он сразу рассказал тебе… — продолжает вяло.

— Ага…

— И ты не сказал мне, потому что?..

Перевожу на неё взгляд и сердце сжимается. В глазах слёзы, нижняя губа дрожит и готова отпасть к полу в любую секунду. Точно пошлёт… на одной смазливой мордахе больше выезжать не получится. Ну, и что я буду без неё делать?

Беру ситуацию под контроль, пододвигаюсь, хватаю её за ногу, преданно заглядывая в её мутные от вставших слёз глаза, говорю с виной, с запалом:

— Потому что люблю тебя, Маш!

— Хороша любовь, раз от меня ты детей не хочешь! — бросает мне в лицо с обидой, моргает, злые слёзы по щекам катятся.

Ставит бокал на пол и тянется к кольцу с явным намерением его снять и швырнуть мне в лицо.

— Эй-эй, сдурела?! — перехватываю её руки с круглыми от возмущения глазами. — Я не хочу? Это тебе голоса в твоей голове сообщили?!

— Не вижу другой причины утаивать, — отвечает спокойно, на меня не смотрит и продолжает настырно и медленно освобождать свои руки.

— А как тебе такая? — уточняю ехидно. — Прости, Миша, поищу себе мужика без обременения!

Она замирает и переводит на меня гневный взгляд.