Чтение онлайн

Миша выложил очередную теорию, Матвей с задумчивым видом растёкся по стулу, побарабанил пальцами по столу и в итоге кивнул:

— Допустим. Но где их нелёгкая свела?

— Этот дом восхищает Юницкого, — сказала, вспомнив его дифирамбы, — а Майер — кумир. Не удивлюсь, если он хотел выкупить его ещё у старухи. Приезжал, общался с соседями, а там Солина её обхаживает…

— Это всё, конечно, круто, — ответил Матвей ехидно, — но как доказать-то?

— А кто тут следователь? — вылупила глаза, а Матвей состроил недовольную мину и сказал ворчливо:

— Вы портите мне настроение. К тому же, если всё это подтвердится, Андрюху по головке не погладят. И наверняка внутреннее расследование организуют, а не прикрыл ли он дельце лишь потому, что планировал влиться в семью. А убийца, если мы правы, и без того уже труп…

— Маш, — сказал Миша мягко, — может, хватит с твоего бывшего? Он тебя проворонил, причём, буквально.

Подмигнул, паясничая, а я выдавила из себя улыбку.

Так-то оно так, но знать хочется, аж свербит всё. Поёрзала на стуле, повздыхала, многозначительно посмотрела на своего мужчину, подначивая к действиям. Понял, принял, задумался.

— Есть идея, — сказал Миша через минуту, взяв меня за руку и поглаживая пальцы. — Если Юницкий в самом деле заказал свою супругу — он будет наказан, при этом, голова твоего бывшего на плахе не окажется. Доверяешь мне?

— Да, — ответила без раздумий, а Матвей хмыкнул:

— И настроение моё…

— Свали, — перебил его Миша, глядя мне в глаза.

Положил руку на щёку и поцеловал.

Время близилось к двум часам ночи, мы с Вороновым столика уже не покидали, болтая обо всём на свете, музыка не гремела, стробоскопы не мигали, народ потихоньку выползал из бара, подходя попрощаться, Василич беззастенчиво зевал за стойкой, протирая бокалы только чтобы не уснуть, и стало понятно — пора выметаться.

— Последний танец, — улыбнулся Миша, заметив мою маету.

Поднялся, подал руку и повёл к барной стойке, где стоял магнитофон.

— Василич, рубани музыку! — сказал Миша громко и с ухмылкой нажал на кнопку, запуская древнего монстра.

Песню я узнала по первым аккордам, заиграла «Лирика» всё того же Сектора Газа, тихо засмеялась, покачав головой, а он подмигнул мне и прокрутил вокруг своей оси, задрав мою руку к потолку.

Притянул к себе, я удобно пристроила голову на его плече, а он шепнул:

— Самый сексуальный медляк всех времён и народов.

— Просто ты старпёр и почему-то гордишься этим, — ответила едко.

— То есть, слова ты не знаешь наизусть? — уточнил игриво.

— Ой, помолчи… — отмахнулась, прижавшись к нему теснее.

Уходить не хотелось, но совесть надо было и поиметь.

Миша помог загрузить цветы в машину, улыбнулся и вздохнул:

— Василич разрешил устроить беспредел только с условием, что я сам всё уберу.

— Было здорово, спасибо, — сказала быстро, чтобы он не успел увидеть разочарование в моих глазах, ещё быстрее поцеловала его и села за руль, отправившись домой.

Дважды спустилась в машину за цветами, любовно поставила каждый букет в воду, заняв все кастрюли, побродила с мечтательным видом и блуждающей улыбкой, довольно долго таращилась на странный четырехлистник, трижды покосилась на буклет, но сгорала со стыда от одной мысли о том, чтобы развернуть его. Маялась, томилась и чуть не рухнула в обморок от резкого скачка давления, когда начал трезвонить домофон.

— Кто? — спросила дрожащим от волнения голосом, сняв трубку.

— Варианты? — хмыкнул Воронов хрипло.

Нажимаю на кнопку, вешаю трубку, открываю дверь, мну руки в ожидании.

— Это я, если что, — брякает Воронов, переступая порог и закрывая за собой дверь.

— Вижу, — нервно смеюсь в ответ, взгляд опускаю.

Ножкой осталось пошаркать по полу, разве что, ну прямо святая невинность.

— Чё делаешь? — спрашивает самое идиотское, что мог, продолжая топтаться в дверях.

— Кофе будешь? — задаю встречный дебильный вопрос.

— Вари, — выдыхает то ли с облегчением, то ли от осознания нелепости происходящего.

Прохожу на кухню, включаю чайник и достаю банку растворимого.

— Читер, — фыркает Воронов, устраиваясь на стуле.

— Можно подумать, ты его пить собрался… — бурчу себе под нос, стоя к нему спиной.

— Я всё слышал, — хохотнул в ответ.

— На то и расчёт… — вздыхаю, достаю чашку, ложку.

Руки ходуном ходят, не слушаются, всё кофе по столу рассыпается, собираю его кое-как, в раковину скидываю, а он всё потешается:

— Манюх, ты чё т нервничаешь.

Начинаю раздражаться, упираюсь руками в стол, а он подходит со спины и просовывает свои руки под моими, вытягивая пальцы над столом, показывая, как они дрожат.

— Трындец, — тихо выдыхает мне в затылок. — Трясёт всего. Не могу больше, Маш. Думал, потяну, пообщаемся, получше узнаем друг друга… ага, как же…

Внутри всё сжимается, застыла, как столб соляной, не повернуться, ни шелохнуться. Минута, вторая, Воронов не выдерживает и фыркает:

— Не, ну так тоже можно.

Легонько давит мне на спину, ставя в интересную позу, и я тут же отмираю, взвившись:

— Придурок! — разворачиваюсь, вижу его озорной взгляд и широкую улыбку.

Какой же, стервец, красивый! Именно сейчас, в эту самую минуту, с мальчишечкой улыбкой, плутоватой, нахальной. Но, когда его взгляд меняется, когда становится серьёзным, вдумчивым, моё сердце начинает долбить с удвоенным рвением.

Ладони влажные, колошматит всю, ожидание неизбежного сводит с ума, но он даже целовать меня не собирается, просто зажимает между собой и столешницей.

— Я сознания лишусь, если ты сейчас же меня не поцелуешь, — говорю немного возмущённо и нервно.

— Меня это вообще не обломает… — отвечает со смешком и встречает мой полный укоризны взгляд. — Что? Я серьёзно. Так даже проще, у меня такое чувство, что это мой первый раз. Впрочем, лёгкий тремор в руках может тебе даже понравиться…

— Миша! — вскрикиваю, не выдержав, и он резко прижимает меня к себе одной рукой, жадно впиваясь своими губами в мои, второй цепляясь за столешницу.

Ослабляет напор и шепчет, уткнувшись носом в мою щёку:

— Это авансом. А любить я буду тебя очень медленно, Маш… даже не думай меня торопить, я слишком долго ждал…

Ночь как-то незаметно стала ранним утром, мы лежали в обнимку, Миша медленно водил пальцами по моему телу, довольный и расслабленный, и с этим нужно было срочно что-то делать.