Попробуй — вовсе без меня.Попробуй.Проститься, как с родной, но драной робой.Как с тяжкою — хоть торбой, хоть хворобой…Отбросишь — и вздохнёшь, совсем как до.Порежешь глотки Галатеям-узам,Не будешь трусом. К Пасхам и НаврузамИз разу в развзлетать в свободу — музыкойПривыкнешь на основе айкидо.Простись со мною, словно с возом, с вузом.Пересечёмся — я не буду узнан.Гонимоииз крови — мыслей гены.Гнои забвеньемголос мой и молодость.В честь гигиеныуповай на холодность,морозом ликвидируй аллергены.Час от часу — в расчёсах аллергии.Очисть очкиот слоя ностальгии.Простимся на дороге, как другие.Прости.Простись.Простынь.Лечись.Гундося,люби, кривляйся, нравься — обескровься.Из крова — прочь!Мне ночьзакрасит проседь.Допрос окончен,приговором — высь.Простимся здесь. На пристани — допросе.Будь — безменянно,зло, бессменно,вовсе.В бурде бордосской, в медном купоросе,Я утоплю своё «мгновенье, длись!»А ты — простись.Окстись.Не отзовись.
Про прощание
Знаешь ли ты, почему нам пора прощаться?Думаешь, новая блажь моя — баш на баш:Око — за окна, которыми щурилось счастье,Веко — за век, недовзятый на абордаж?Думаешь, я расплатиться хочу с Фортуной?Гадость за радость, отхваченную напрокат?Знаешь ли ты, что не хватит тоски латунной,Чтобы покрыть ею то, чем я был богат?Это не прихоть. Просто надо прощаться.Верь в это ты хоть. Сутью презреннее — чтоПересидевшего гостя — последнего часа,Колкостями превращённого в решето?!Счастье дряхлеет от нашего неучастия.Цирк отцарил. Разберём — от греха — на частиТусклое, опустевшее шапито.Прошлое — нагло жеманится старою леди.Надо проститься, покуда возможно это,В Лету швырнуть каждый выдох нашего лета.…Маятник бьётся, как загнанный эпилептик.Я выкрикнул альфу. Ты прошепчи бету.Вспыхнувши, наше — подхватится и уедет.Надо проститься — нынче, очно, не на ночь.Досрочно вымести сор предстоящих ссор.Одряхленье для счастия — самый дурной приговор.Слаще — погибнуть в юнецком соку. ТопорРокотом бездны обрушь, Родион Романыч!Ты,о счастье,которому старость — дырявый алтын, —Смерть драгоценна тобою. Умри молодым.Счастье должно непременно сгорать молодым.Вспыхнуть — и всё. Без агонии загниванья.Вотя была — родная,теперь —одна из.Что?Превращенье?Скорее — отмежеванье.Счастьежеванием с целью продлить доживаниеТе исконно грешат, что из жадности —слишком знались.Надо проститься =Успеть до успенья желания.Надо. Я знаю.Это — психоанализ.
Морс
Вместо солнца-рубина, чьи грани — пылки,Солнца-рома, пьянящего прерии,Я пью морс, ограниченный телом бутылки,Из стеклянной её артерии.Тёплый морс, цветом алый, что жидкийМарс.Vita brevis.Не сбрендить бы —Вот в чём — ars.Всполот всполохами витринными,Манит в улицы город-инкогнито.Но молчу я в колени, отлынивая,И граничусь ёмкостью комнаты.Рябь рубиновых рыбкиноварью в уме.Я меж стен.Я охрип.Сам — в аквариуме.Так-то в горнице лысо и голо,Что за голость плачу налог.Все толкуют о смене пола —Значит, время взглянуть в потолок!Я хочу его — выше, выше,Чтобы легче взывалось к Вишну.Потолок сменю — в радость Кришне —Старым способом сдвига крыши.Я сменю потолок — круто, гордо.Старый, нынешний — больно лишний.Новый будет — квадратному горлу(Горлу кельи, бутылки, горна)Капитальным отсутствием крышки.И бродить по заре, не по городу,Сквозь него я, от времени годаНе завися, — взлечу. ЗависнуНа высотах полёта мысли.Предвкушением жив монолог.Я на небо сменю потолок,Чтобы каждый вечер — ВсевышнийПрямо в комнату без зеркалСолнце спелое мне кидалАлой вишней.
Бабушке
Ты просто обязана выздороветь.
Потрясает осень гривою линяющего льва,Знай разбрызгивает ливень палевый!…Был мой дух изнанкой вывернут, посыпались слова:«Выздоравливай, прошу, выздоравливай!»Два словечка, злую пару — золотых, что палый лист,Бездной множенных стократ осторожненько —Я швыряю, как уверовавший в небо атеист,Рваным голосом прозревшего безбожника.Выпускаю с кашлем — тоннами в окно слова из пут,Изломав тупыми пальцами — жалюзи.Пешеходы! Гляньте под ноги! Червонной вязью тутПо асфальту вперемежку буквы с листьями цветут…«Поправляйся, чёрт возьми!Ну пожалуйста…»Тротуар линован чинно, точно детская тетрадь;Гладок, точно детский взгляд — ни ухабышка.Хоть пишу, как ты учила, — трудно, трудно разобратьБуквы, призванные встать — стройно, рядышком.Лев линяет — вот причина. Ливень плачет. Ты на гатьПоглядела б. Различила, как кричит асфальта гладьТам, под нею: «Выздоравливай, бабушка!..»Как под маской: «Выздоравливай, бабушка!..»Ради звёзд, выздоравливай, бабушка.Маска листьев — палых, алых — карнавала атрибут.Чай, Венеция пирует отчаяньем:На высоких пьедесталах — львы нутро моё скребут,С каждой крыши листопадят рычанием…Львы ленивые, злобивые, отравленнойЛавой ливня отлиняли — властно, лиственно…По Венеции, по русской, неправильнойРасплывается червонная истина.«Выздоравливай! — кругом. — Выздоравливай!..» —воет каждый леврыком истовым.Но не лев — тот, кто прав.Кто, злой нрав поправИ разбрызгавши сполна ливень палевый,Воет, небо скребя.О тебе. Для тебя.Воет голосом моим: «Выздоравливай!..»Очервонилось просветом небо низкое.Нынче, Осень, ты прозрела атеисткою.
«Я в последние дни — чересчур о своих проблемах…»
Я в последние дни — чересчур о своих проблемах.В раж вхожу, похвалясь в выраженьях мосластых, бессмысленных,Точно нищая армия — количеством военнопленных,Как блатной институтик — числом неповинно отчисленных.Я в последние дни — зажалелась до кожной ржавчины,Жалом жалости к пошлой себе выжгла помыслы добрые.Так что времени жить да писать теперь недостаточно,Так что нынче нытьё лишь одно ко двору да вовремя.А ведь хочется снова слова воздвигать, как крепости,Чтобы пахли стихи изголовною музыкой космоса!..Наземь рухнуть, сорвавшись с креста повседневной нелепости,И воскреснуть, раскрывшись глазами доброго помысла.
Кому — низменности?
Я не люблю, чтоб была превышена мера:Легче просыпаться ситом, чем выспаться сытым,Ибо кому-то моя разгульная эра —Точно выходит боком дефис дефицитом.Пир у меня? Пояс чей-то стянулся туже.Бьюсь об заклад: коль нашарить случится клад,Фатум кого-то в отместку посадит в лужу,Ложью заманит на ложе прокрустово, гад.Думает Фатум: «Всех осчастливить не сдюжу;А раскрошусь по грошу — кто же станет богат?»Негодованье оскалится бездной вопросов:Всякому по копейке? Вскипает общество!Мало! Народу неймётся, а только ропщется:Каждый второй — суфлёр, каждый третий — философ.Фатум, не мучься; отметил ещё Ломоносов:Здесь появилось — значит, вон там закончится.Фат, Ломоносов-то — был посол полномочный:Старого века, старой северной вотчины.Был он посол; мы же слабого, друг, посола:Даже злословить не каждый умеет соло.Только из общей бочки — нестройным хором —Бога покличем Чёртом, дарителя — воромВ пику безмерно-мирным переговорам.Мера должна быть и морю, и миру, и мареву,Нищенству нищего, барству борзого барина.Чтоб не солить ни единому слою социума:Мера — на систолы сердца, на сладость солнца.Всем по копеечке — просто чтобы не ссориться!Чтобы всяк на гроше принцессил, как на горошине!Всем чтобы поровну — порванной в порции жизни!…Слушаете до сих пор? Дело в моей харизме,Как сообщает каждый третий опрошенный.Что-то я нынче занозлив, и слог мой низмен,Что-то я в слишком глубоком, пардон, коммунизме —Всем насулил-то по крошке всего хорошего!Так не пойдёт, господа. Начинаю сызнова.По существу, мне порядок сегодняшний нравится:Был бы я — Фатум, оставил всё так же бы, в принципе:Умный родился? К чёрту! Дурак — отравится.Стерва-судьбина? К чёрту! Зато — красавица!Всё окупается; главное — не торопиться.Знаете, я вот всюду ищу положительное:Даже на злых языках — чтоб они отсохли!Четверть интервьюированных долгожителей —Это приверженцы славной моей философии.Стоит её рассмотреть на конкретном примере:Измождён в универе, издождён до последней нитки,Я, поглядите, лишь укрепился в вере:Кто-то в этот же миг, для меня — бледноватый да жидкий,Присягает на верность румяной разгульной эре.Представляю — и пытка утратила прелесть пытки.
Театр Яда
Я видел тебя — едва ль далеко:В паре песен от Тёплого СтанаВисел ты в выси, разодетый в трико,Мерцаньем пыля неустанно.Луна была круглая, как молокоВ подзорной трубе стакана.Ты реял под нею, король-акробат,На нити, на ноте, коль нота — канат.Звездистым отдавшись водам,Качаем текущим годом —Над спящим земным народом.Луна была прорубь: сулила возвратТуда, откуда ты родом.Пробоину выжег в полу ты своём —Дыру в потолке надземном.Плеснул любопытством в круглый проём,Как будто белёсым зельем.И нынче, бродя по безлюдному дну,Я снизу глядел, император, —На млечное небо твоё в луну,Как будто в иллюминатор.Оно, не вмещаясь в глазок целиком,Живой полыхая белью,На спящую землю лилось молоком,Лилейною акварелью.И ты, обхвативши те струи тайком,На них колокольным сновал языком.Сквозь прорубь сочился твой ласковый дом,Влекомый земной постелью.…Сквозь прорубь ты сверху со светом проникПод звёздность чёрной коросты.Оттуда, где вечность первична, как миг, —Туда, где привычны погосты.Проник и завис на молочных струях лучей;Там был королем ты.Здесь, словно ночь, — ничей.…Темнел надо мной ледяной потолокИ грань меж мирами моргала.Был нижний из них — мой подлунный острог,Был верхний — твоя Вальгалла.Моргающим звёздам туман потакал,Бессловьем клубясь тяжёлым…В пробоину небо лилось с потолка,Что был тебе прежде полом.Лавиною лунного молокаТы взят на чужбине в полон.…Взбирайся домой, император неба иного,Взбирайся по нитям лучистым мира родного!Исчезни в пробоине — завтра спустишься снова;Теперь же — в Луну, во спасенье от гула дневного.Затянется прорубь лазурью — порвутся лучи;Ловчи не ловчи — горе-зори тебе палачи.Взберись по канатам, как делают циркачи,Оставь без себя предрассветную Terra Nova.Хотел поглядеть на мир под опаловым льдом?Взглянул. Возвращайся, покуда зовёт тебя дом.Взглянул. Возвращайся, пока не отрезан путь.Рассвет на подходе.Осталось совсем чуть-чуть.Сомкнёт васильковые губоньки пасть луны;Сомкнёт васильковые веки луны глазница.И утро утрёт полуночность молочной слюны:Подтёки молочных слёз утереть грозится!..…Но ты не уйдёшь, повелитель надлунных сфер.Ты слишком всевластен там, чтоб страшиться здесь.И даром, что стал потолок васильково-сер.И даром, что в нём растворилась звёздная взвесь.И даром, что рана зияющая ЛуныТеперь затянулась лазурною зябкой кожей.Твой взор безотчётен, мгновения — сочтены.Отныне не быть для тебя никакому «позже».Закрылась Луна, эта прорубь, зиявшая ртом;Под корень канаты откушены были безвинно.Теперь не взлетишь из-под свода туда, где дом:Оттуда, где синью окурена домовина.В канатах оторванных путаясь, вниз ты парил —Летел беспробудно, и вольно, и сам — лавинно.И было тебе полётом всю землю видно;И было тебе не дрожно — держу пари.Ослепнув зарёй, обезглавились фонари;Омертвело-горбаты чугунно-чёрные шеи.Неужель волшебство умирать рождено, неужели?Ты, беженец Альфы, прельщённый глубью омег,В надлунии правил, где равен мгновенью — век.Взалкавший паденья — беглец королевского сана —Теперь почернело как древний лежишь оберег,Лишившийся силы. Чугунен, что человек.Что мёртвый фонарь — бездвижен, обезъянтарен.Лежишь, в преземные снега заточён и вварен,На белой земле — тротуаре Тёплого Стана.Мерцаньем твоим напитавшись, сделался снегГустым, точно сон.Точно август.Точно сметана.
«Не оголяй понапрасну свою мечту…»
Не оголяй понапрасну свою мечту,Я её легче сама по глазам прочту,Взглядом наощупь выхвачу между строк;Не помогай. Будь снаружи бессрочно строг.Выспренно раскрываться — равно рисковать;Дримы стыдливей, чем горница, где кровать:Им априори не цвесть — проходным двором.В душу укромную пустишь ретивую рать —Та разворотит доверья дверной проём;Рота сапог, распоров до святилища дом,В храме твоём надругается над ковром.Сам не заметишь — а ворс-то завял да поник;Дух обезбожен, как обожжённый язык.Обезображенный дрим-то поруган, поруган……Будь изворотлив, пронырлив и многолик:Обзаведясь артиллерией верных улик,Уполномочься молчать омрачённо-грубым,Уполномочься мычать, подражая трубам,Но не пускай никого на священный родник!Друг — самовольно, с мечом? Он казался другом.Если же был — пусть не лезет, как вор во храм,В душеньку — хам, пировать — неопрятно-упрям.Пусть твои дримы, что драмы, читает сам —Не по фальшивым афишам, но по глазам.Ты, заклинаю, не мучь, не мочи мечтуЩёлочным светом, гулом по голым крыльям.Прочь! — опорочит горячность фею бессильем,Тем облачив обнажённую — в нищету.Очертенев — никого не пускай за черту.…Не фасонить мечтев неглиже —чересчур нежна.Кожу воздух оближет — она зацветёт водырями.Береги мечту, будто история искажена:И она горит героиней в твоей же драме!Говори: «Это Бог мне! Блаженная жизнь! Жена!» —Прочно прячаза недоверчивыми дверямиТам, на дне души, где душисты свечами — зонги,Где покойно, и тихо, и чисто, где час — намолен.Ведь твоя душа глубока, как глаза беспризорника,Как закутанный в материн голос закат над морем.А по морю лавируют вольные каравеллы,И на мачтах мечты раскрыляются парусами.Сколько тех парусов? Как бы волны, кровясь, ни ревели —Не вместили б числа их, свечения б не описали.Там ей будет сохранно, мечте, точно в тёплой памяти —Лику Бога да имени слишком любимой женщины.Только не оголяй, умоляю, не дай пораниться.Сокровенному — веришь ли? — проще всего — обжечься.
«Упиваться смешным превосходством — устань…»
Упиваться смешным превосходством — устань, устань.Безодёжно в колючем морозе — не стынь, не стой.Нерестится ли месяц монистами звёздных стай?Удивлённо глядишь. Больно воздух сегодня густой.Он густой, как румянец под пыльным фарфором щёк,Точно эти глаза, сквозь меня целовавшие даль.…Мне сегодня сказали, что мир октябрит ещё;Удивлённо гляжу: я-то думал, теперь — февраль.Я уйду — на морозе останешься стыть одна,Но за пыльною наледью вспыхнет небесная аль,Стоит только назвать моим именем тёмную даль —Ты получишь ответ и не будешь удивлена.
Снег выпал
Кто-то шепчется на снегу —Это мои следы.Снег сегодня выел тоску:Слеп, как дрёма, и сед, как дым.Снег спросонья выпал, как шанс —На дорогу, ведущую вверх…Он укутал, бело-мышаст,Землю в волчий мех.Принародно принарядил,Накружившись всласть.Я сегодня долго бродил,Не боясь пропасть.Оттого-то теперь покрытВеской вязью весь —В землю выплаканный навзрыдСон и сын небес.В землю выплакан — лёг на ней,От ступней бугроват:Я сегодня блуждал вдоль дней —То вперед, то назад.Утомившись, присел на миг,Как на сваленный дуб.Слышишь, шёпотом снег дымит?То века идут.