Чтение онлайн

– Такую прыткость и в работу бы, - прошептал он мне почти в самое ухо.
– Не дури, сейчас споткнешься и вылетишь из-за колонки прямо под ноги директору. Не о таком появлении мамы мечтал твой Миша.

Пришлось сдаться. Оставшиеся минуты линейки я стояла смирно и никуда не дергалась, пока какой-то выпускник не подхватил на руки девочку с большими, нет, просто гигантскими бантами на жидких хвостиках. Раздался первый звонок – и лавина аплодисментов накрыла нас с головой. Я хлопала вместе с другими родителями, детьми, учителями, в то время как начальник деликатно держал меня за хлястик джинсов, чтобы не уронить такое сокровище со сцены вниз. Островок, на котором мы стояли, был настолько мал, что любое движение накрыло бы всю нашу маскировку и выдало шпионов на суд сердитому звукарю. Он и так кидал нервные взгляды в сторону колонки, ловя непонятные движения из-за черной говорящей бандуры.

Наконец, родители стали подходить к своим детям, и я кинулась к Мишке, испуганно выискивающему знакомые лица в пестрой толпе.

– Сынок, - его щеки заалели от моих поцелуев, - я видела все. С самой первой секунды, я стояла на сцене, представляешь? Ты так здорово читал стих, ты мой герой!

Миша стал остервенело тереть лицо, пытаясь избавиться от следов помады, но я видела, как в глазах его блестели слезы, а губы непроизвольно растянулись в улыбке.

– Да все нормально, мам. Было не страшно совсем. Могла и не приходить, мы бы с папой тебе все дома рассказали.

Могла не приходить… От возмущения я до боли закусила себе щеку, чтобы не кинуться с кулаками на наследника фамильной ипотеки. Нестрашно ему было, видите ли. А на что мне пришлось пойти, чтобы быть с ним рядом, никто почему-то не учитывал.

По моей руке скользнула чья-то теплая ладонь. От неожиданности я дернулась и посмотрела налево, туда, где стоял Виталий Геннадьевич.

– Я поехал. Если вы все-таки хотите работать в Мельнице, то советую сегодня закончить поручение Екатерины Сергеевны. Яна, мне кажется, я и так достаточно сделал для вас. По крайней мере свой долг я точно закрыл.

– Постойте, я хочу вас познакомить. Мишка, - сын удивленно посмотрел на нас двоих, - это мой начальник, Виталий Геннадьевич, я успела приехать к тебе только благодаря ему.

– Михаил Олегович, - важно произнес мой мальчик и голос его звучал хриплым, нарочито грубым, будто у взрослого.

Они пожали друг другу руку. Черные глаза Игнатова блеснули на солнце, отчего фигура его стала совершенно демонической, и, нацепив на лицо равнодушную маску, он направился в сторону ворот. Назад он не оглядывался, потому что плохие парни не смотрят на взрыв за своей спиной.

– Кто это был? – Руки мужа обвили и прижали меня к себе, твердый подбородок привычно лег мне на макушку.

– Шеф.

– Шеф? Изменяешь мне с ним? – шепнул Олег мне на ухо.

– Разумеется. Но секс был быстрым, поэтому и опоздала всего на минуту, - привычно закончила я знакомую нам обоим шутку и засмеялась. Искренне, весело, громко.

Если секс с начальником такой же пресный, как и поцелуи, то, кажется, я начинала догадываться, чем хронически недовольна Гадюка Катенька. И ее можно понять и простить.

– Мам, а что мы сегодня будем делать? Праздник будет?
– раздался Мишкин голос снизу.

– А то. Купим торт, позовем всех твоих друзей, бабушку и Анфису и устроим конкурсы.

– Какие конкурсы?

– На самый красивый журавлик из бумаги, - уверенно ответила я.
– Это не сложно, девочка из ютуба нас всех научит.

За свою улетность денег не

беру. А за красоту – тем более.

Кунг-фу панда

– Я тебя люблю.

– А я тебя ненавижу, - сказал Олег, накрыв подушкой голову.

– Этой ночью ты был хорош!

– Все вы, женщины, одинаковые. Использовала меня, чтобы забраться ко мне в трусы, а потом выясняется, что тебе было нужно только одно – бумажные журавлики… Изыди, Сатана! – В мою сторону полетела подушка, и я со счастливым визгом отскочила к двери.

Несмотря на то, что спать мы так и не легли, я чувствовала себя невероятно бодро. Всю ночь мы втроём с Олегом и Анфисой складывали благородных бумажных птиц. Сначала под сериал, потом под разговоры, дальше под бутылочку вина и в конце под суицидальные мысли и перспективу выйти в окно. Лучше всех искусство оригами познал Олег. Его усилиями мы и собрали красивое четырехзначное число. Целую тысячу и еще один на удачу.

Плотно утрамбованные журавли лежали в коробке из-под телевизора, которую я еле запихнула в багажник такси. Зачатки совести не позволили просить Олега отвезти меня в офис: сегодня был первый день его отпуска, и муж мог наконец отоспаться. Я же, наэлектризованная от двух чашек кофе и адреналиновой тарзанки в предвкушении собственного триумфа, мчалась утереть нос всем чешуйчатокрылым и одной Гадюке.

– Яночка, а почему так рано?
– спросил дядя Гриша с порога. Стрелка часов едва миновала цифру семь.

Я решила не рассказывать о том, что не ложилась спать вовсе и приехала так рано, лишь бы грешным делом не вырубиться за завтраком. Иначе бы меня не поднял и самый мощный будильник.

– Кто рано встает, тому Бог подает, дядя Гриша.

– Ага, - устало ответил он, - у одних забирает, другим подает, какой хороший Бог. Пустите меня на небо, уж я там шороху наведу!

– Дядя Гриша, - решила перевести я тему, боясь, что старик разнервничается и схлопнется от инфаркта у меня на глазах, - у вас очень красивый свитер, это Кензо?

Он опешил.

– Нет, какого еще Кензова, я чужие вещи не ношу. Это мой, мне Людка в комиссионке купила, это еще когда я в ГДР служил. Фирма! Сейчас таких не вяжут!

«И слава Богу», - пронеслось у меня в голове, когда я рассматривала цветастую рапсодию на груди дяди Гриши , целомудренно прикрытую старым твидовым пиджаком. В каком-нибудь Берлине этот образ подошел бы художнику или поэту, у нас – выдавал в тебе городского сумасшедшего. Для полноты картины не хватало, чтобы охранник напялил на себя шапку-петушок и дарил безмятежные улыбки прохожим.

С этими мыслями я поднялась в свой новый кабинет, запихнула коробку с долбаными птицами за стол и выдохнула. Так как я планировала работать здесь и дальше (а также построить карьеру, свергнуть с престола Гобру и захватить мир), мне следовало начать обживаться. Кружка из сумки перекочевала из сумки на полку. Пачка печенья курабье – в выдвижной ящик. Туда же ежедневник, стикеры и календарь с котиками. Когда освоюсь получше, то повешу на стену плакат с феминистическими лозунгами, а пока хватит и семейного фото.