Чтение онлайн

— Демид, любимый! Наконец-то ты пришел в себя! Как ты? Ну и напугал ты меня! Сейчас принесу тебе что-нибудь попить.

Я вообще ничего не понял. Где я? Что здесь делает Валерия? И что значит напугал? У меня был обычный вирус, с температурой, да. Но ничего критичного. Хотел поднять голову — не смог. Нащупал телефон. Хотел позвонить Глебу, но понял, что не могу говорить. Не без труда скинул ему геолокацию. И практически выключился вновь.

Сквозь туман слышал, как Валерия пыталась забрать мой телефон. Хотела влить в меня какую-то жидкость, но я почему-то упорно не позволял.

А затем громкие голоса. Мужской — Глеба, который требовательно допрашивал Валерию, даже повысил голос и, кажется, угрожал ей. И мне показалось, что был еще и женский голос. Возбужденный, не менее громкий и фразы типа: «Эй, селедка нешкрябаная! Ушуршала отсюда, пока я тебя в рассол не опустила!» Или это все глюки? Потому что я кажется снова провалился в забытье.

Пришел в себя я уже в больничной палате. Весь утыканный иголками и какими-то трубками.

— Ну наконец-то, Вихрь! Напугал нас, — Глеб радостно приблизился ко мне.

— Где я? И что происходит? — еле произнес пересохшими губами.

— В больнице. Интоксикация сильнодействующими психотропными препаратом. Еще немного и концы бы отдал. Сейчас пройдешь курс детокса и будешь как новенький. Как ты мог такое вообще допустить? Она же тебя чуть не угробила?! Надо, кстати, заявление написать.

— Глеб, я ничего не помню. Заболел. Температура была высокая. Янка еще волновалась сильно, нервничала, если я не отвечал долго. Кстати, где Яна? Она должна была вернуться уже.

Глеб не ответил ничего, только спросил:

— А с Валерией ты как оказался?

— Валерия позвонила мне по поводу документов, которые надо было подписать. Должна была приехать и привезти их. Я заодно и лекарств попросил привезти. Она приехала. Я выпил таблетку жаропонижающего. И все. Провал. Хотя нет, не провал. Меня мучили кошмары и видения, Глеб. Настоящие, самые настоящие кошмары. Наташка, кладбище, ребенок, Яна, слезы, выбор, страдания, очень много боли и страдания у всех. Это было ужасно и очень страшно. Слава Богу, это все сон. Глеб, где мой телефон? Я хочу позвонить Яне. Нам надо поговорить. Я виноват перед ней. Перед ее отъездом вел себя не самым лучшим образом. Я и сейчас не до конца понимаю, как справиться со всем этим, но по крайней мере, она заслуживает честного разговора о нас, о Наташе, о том, что меня беспокоит.

Я стал набирать Янин номер, но она не отвечала.

— Ты знаешь, где она, Глеб?

— Дем, ты реально ничего не помнишь? — Глеб очень странно смотрел на меня, но взглядом встречаться не спешил. И какая-то леденящая тревога охватила меня. Чувство потери, которое я так хорошо знаю и которого я так боялся, снова стало закрадываться в мою душу.

— Я все рассказал тебе, Глеб. Что произошло? И какой вообще сейчас день? Яна уже вернулась из Германии?

Рассказ Глеба заставил мои волосы шевелиться. Это все походило на какой-то фильм-триллер, но никак не на реальную жизнь. Я не мог поверить в то, что рассказал Глеб, но чем дальше он говорил, тем ярче перед глазами вспыхивали отдельные картинки прошедших дней. Ужас сотворенного просто сковал меня. И одна только мысль пульсировала в голове — придушить Валерию. Хотя нет, в первую очередь я должен был объясниться с Яной.

***

Началось все пару недель назад. Я вдруг почувствовал непонятную тоску по Наташе. Какое-то необъяснимое чувство. Ведь уже так давно я ничего такого не испытывал. Да и с Яной у нас вроде все хорошо. А тут такой полный раздрай. Я словно флэшбэки ловил из прошлого. Ярко вспоминал события давних лет, нашу совместную жизнь с Наташей и ту боль, которую я испытал много лет назад. Казалось, я снова ощущал ее даже физически. Поехал к ней на кладбище. По дороге заехал за цветами для нее (подумал, кстати, что ни разу не дарил цветы Яне — надо исправиться). В магазине играла новая композиция HammAliNavai “Закат». Символично. Как нельзя лучше соответствовало ситуации и настроению. Долго еще крутил в голове печальную мелодию. И никак не мог понять, что все происходящее со мной значит…

А потом она стала мне сниться. Приходила ко мне то одна, то с бегающим на дальнем фоне малышом, а иногда казалось, что и с двумя (или это уже игра воображения). Иногда она, словно дымка, появлялась и исчезала. Веселая, счастливая, легкая. Она и при жизни такая была: теплая, уютная, очень домашняя. Светлый, добрый человечек. Никому никогда не желала зла. Улыбалась и несла добро в этот мир несмотря ни на какие обстоятельства.

Иногда я видел ее более отчетливо и она даже, как мне казалось, разговаривала со мной. Как минимум, я точно помню фразы: «сохрани», «отпусти», «жизнь», «ребенок». Что все это значит? Что она хочет сказать мне? Я вновь начал испытывать муки совести. Я здесь, счастлив с Яной. А она там, в холодной сырой земле. Тогда как Наташка не переносила холод. Всегда мерзла и куталась в теплые вещи и одеяла. И в тоже время я стал чувствовать гигантское чувство вины перед Яной. У нас все хорошо. Мы влюблены (ни разу не говорили об этом, но я уверен, что все взаимно). А ночами мне снится жена и я чувствую тоску по ней. Можно ли любить сразу обеих? Как отнесется к этому Яна? Как вообще объяснить ей происходящее со мной? Поймет ли она? Или решит, что я долбаный извращенец и пошлет меня подальше?

Я отдалился от нее. Избегал разговоров. Она, конечно же, видела и чувствовала, что что-то не так. Задавала вопросы, но я прикрывался работой и сильной усталостью. Яна умная женщина, сделала вид, что поверила. Отступила, заняла выжидательную позицию. А меня все больше разъедало это невыносимое чувство вины перед ней за то, что думаю и скучаю по другой. И перед Наташей за то, что продолжаю жить и, наконец-то, почувствовал себя живым и счастливым.

К своему стыду я даже испытал облегчение, когда Яна уехала. Решил, что за это время я смогу спокойно разобраться в себе, в происходящем и подготовиться к разговору с ней. Сложному разговору, исход которого меня страшил. Ведь ее потерять я вовсе не хотел.

В очередном приступе непонимания и тоски снова поехал на кладбище. Сколько часов там просидел — не знаю. И вдруг (я отчетливо помню, как эта мысль поразила меня словно молнией) в моем сознании что-то переключилось и мне показалось, что я нахожусь на могиле Яны. Животный ужас потери, от которого я так старался убежать, захватил все мое существо. Страх испытать еще раз то, что я уже однажды испытал, оказался настолько сильным, что в голове замелькали мысли: прекратить отношения, разойтись, отпустить. Точно, может, это и имела ввиду Наташа? Хотела предостеречь? Уберечь от еще большей боли?

Не знаю, что было причиной, а что следствием: мой воспаленный мозг или многочасовое сидение в мороз на каменной могильной плите. Но уже там, на кладбище, я понял, что заболеваю. Озноб бил с такой силой, что я не был уверен, что смогу вести машину. Проваливаясь в забытье я решил, что после ее возвращения я обязательно поговорю с Яной. Как минимум расскажу о том, что происходит со мной. Что-что, а откровенность Яна точно заслужила.

Болел тяжело. С очень высокой температурой, которая утягивала мое сознание в спасительную темноту. Сил съездить за лекарствами не было совсем. К счастью (теперь я конечно так уже не думаю), Валерия должна была приехать ко мне — в связи с моим незапланированным больничным надо было подписать несколько документов и обсудить один важный вопрос. Попросил ее привезти мне лекарства от температуры и еще что-нибудь, что облегчило бы мое состояние. А потом я провалился в полное длительное забытье. Наверное, организм так боролся с болезнью — чтобы победить, тело отключило мозг с его мрачными размышлениями и муками совести.

И только редкие видения, которые все же посещали меня. Только в этот раз я видел еще и … Валерию (почему я постоянно видел ее возле себя?).

Яна. Я видел Яну. Отчетливо, словно наяву.

Вот она, застывшая, смотрит на меня через какое-то стекло. Глаза полные боли и непонимания…

Вот снова она. Красивая такая. В вечернем платье. Стоит, смотрит на меня, но не приближается. Растерянная, потерянная. В глазах слезы и много страдания…. А еще злость. На меня?

Вот она танцует почему-то с Глебом. Почему не со мной?