Чтение онлайн

Коля почернел лицом и сказал:

– А он сказал, что это благородная патина. Вот сука!

Славик взял камни и для чего-то постукал ими друг о друга. Алоизыч молчал.

Издали они, в общих чертах, напоминали картину «Крах третьего рейха». Негры этого шедевра не видели и потому безучастно проходили мимо.

Но мимо не проехал, неизвестно как попавший сюда, «Мерседес» с мигалкой на крыше. Из него вышел белый человек со спокойным лицом. Казалось, что он знает какую-то страшную тайну и никому ее не рассказывает.

Приехавший подошел к Николаю. За ним выросли двое черных, одетых в военную форму и с «калашами».

– Николай Живцов, если не ошибаюсь?

– Чаще всего меня именно так называют. Я вижу, у вас какие-то серьезные намерения. Но не старайтесь, первым вам не быть – нас сегодня уже арестовывали.

– Да? Интересно. Но это не совсем то, что вы думаете. Присаживайтесь в машину, прошу вас.

– Вы знаете, проехаться в «Мерседесе» не совсем та мечта, о которой я грежу.

– В машину! Быстро! – крикнул белый, а негры, поняв по интонации, что уже началось, передернули затворы.

– Хорошо, хорошо. Зачем же так кричать? А что именно мне инкриминируется?

Оставив этот вопрос без ответа, загадочный человек сел в машину рядом с водителем. Коля и два военных негра устроились сзади.

– Поехали! – коротко приказал белый, и машина рванула с места.

Алоизович все еще хлопал глазами, переваривая происходящее, а Славик уже подкатил на джипе.

– Садись быстрее, Серега! За ними едем!

Саломея после того, как удалось осуществить коварный план гебешника, вернулась в резиденцию и, слегка погрызываемая совестью, легла спать, не дожидаясь ночи.

Морфей не спешил принять ее в свои объятья, и она, накинув халат, подошла к бару. Выпив хорошую порцию бренди, она по-мужски крякнула и закурила сигарету. Нельзя сказать, что по душевным качествам она была сродни сестрам милосердия, но определенный нехороший осадок после сегодняшнего ее поступка остался и не давал уснуть.

Затушив окурок, она вздохнула и уже более уверенно пошла спать – алкоголь возымел действие.

Проснувшись среди ночи от сухости во рту, Саломея с трудом поднялась с постели и пошла на кухню выпить воды. Проходя мимо балкона, она остановилась, чтобы приоткрыть дверь – спертый горячий воздух не давал свободно дышать.

Внизу на улице свет автомобильных фар отодвинул темноту. Поздно ночью в Зимбабве, как и в других странах, обычно все спят, поэтому автомобиль заинтересовал Саломею. Она прошла на балкон.

Двое мужчин вышли из машины, и подошли к зарешеченному окну местной тюрьмы, находящейся рядом с российским посольством.

Через минуту они определили камеру, которая их интересовала. Один сел в джип и подогнал его к стене тюрьмы, второй соединил тросом решетку и форкоп джипа.

Мотор внедорожника взревел и, со второй попытки, решетка, лишившись своего законного места, зазвенела на дороге. Тут же дико взревела сирена.

Из образовавшегося проема выпрыгнул человек. Он сел в джип. Машина тронулась, но произошел курьез – трос впопыхах забыли отсоединить, а решетка зацепилась за пожарный гидрант и заякорила автомобиль. Из ворот тюрьмы уже бежали сонные и злые вертухаи.

Беглецу и его помощникам ничего не оставалось делать, как бросить машину и устремиться в сторону посольства.

Саломея, свыкнувшись с ролью зрителя, затаив дыхание, наблюдала за развитием событий, словно в кинотеатре за сюжетом боевика. Не хватало лишь попкорна.

Когда трое мужчин приблизились к ее балкону, она увидела, что они белые. А когда услышала русские маты, то поняла, что превратиться из зрителя в непосредственного участника она просто обязана.

Сбежав вниз по лестнице, она отперла боковую дверь и крикнула:

– Эй, спринтеры, давай сюда!

Саломея, хотя и была женщиной, обладала некоторыми качествами, совсем не свойственными представительницам ее пола. Одним из них была решительность.

Мужчины заскочили внутрь спасительного для них здания, и дверь захлопнулась.

С улицы послышались топот и крики преследователей. Однако довольно скоро весь этот шухер прекратился. Видимо, тюремщики посчитали, что оставленный при побеге джип – вполне достаточная компенсация за выломанную решетку.

– Спасибо тебе, тетка. Спасла ты нас, – сказал Славик прерывистым голосом.

Коля перевел дыхание и, рассмотрев внимательно Саломею, сказал:

– Какая она тебе «тетка»?! Смотри, какие коленки розовые!

Женщина поправила халат и подивилась способности русского человека даже в тяжелой ситуации думать о всякой фигне.

– Так, добры молодцы, вместо того, чтобы коленки мои рассматривать, давайте, рассказывайте, кто такие и зачем правительственные учреждения ломаете.

Николай, оценив аппетитность форм дипломатшы, легко угадываемы[под легким ночным платьем, подошел вплотную и, выхватив шпагу своего обаяния, с огнем в глазах бросился в незримый бой:

– Может, красавица, для начала знакомства, чаем напоишь?

Трудно было в этой фразе найти скрытый смысл, но Саломея покраснела. Этот факт не ускользнул от бдительного Николая, и он с еще большей энергией обрушился на привлекательные бастионы.

Славик и Алоизыч, поняв, что Коля входит в раж, молча пошли осматривать спасительный для них особняк.

Николай блистал! Слова лились из него на Саломею, словно раскаленная смола на головы захватчиков крепости.

Шароглазова, не доверявшая мужчинам, слегка пошатнулась в своем убеждении и, смущенно улыбаясь, пригласила Николая пройти в зал. Живцов, якобы не поняв, попытался сразу же, после десятиминутного знакомства, увлечь труженицу посольства в спальню.

Саломея отбивалась настолько слабо, что это можно было расценить как помощь.

Когда Николай почти достиг цели, у самой двери спальни женщина вспомнила, где она уже видела эти веселые глаза, круглое лицо и нагловатую улыбку.

Переменившись лицом и настроением, она строго спросила:

– И с чего это «комитетчики» тобой заинтересовались, благородный рыцарь?

Рыцарь, не ожидавший такого поворота, выпустил свою жертву и присел на оказавшийся рядом стул, выточенный из черного дерева еще в прошлом веке.

– Я вас умоляю! Зачем вам такие знания?

– Есть сведения, что ты банк кинул. Вот я, посол России, и хотела бы знать, кого я в свой дом пустила. Да и еще при таких необычных, мягко говоря, обстоятельствах.