Чтение онлайн

– Что новенького, господин Кручаи?

– Прибыли делегации из Пешта и Дебрецена.

– Что же они хотят?

– В том-то и дело, что они, ваше величество, не хотят...

– Чего не хотят?

– Налогов платить.

– Значит, плохие патриоты!
– пробормотал Ракоци.
– Хорошо, я задам им головомойку. Пусть подождут. Еще кто там?

– Старый куруц один.

– Как звать?

– Папаша Йожеф.

– Что стряслось у старика?
– спросил, оживившись, князь.
– Слышал я о нем. Храбрый солдат!

– Не знаю, чего он хочет. Но всех нетерпеливее какой-то молодой человек в плаще. Хочет во что бы то ни стало пройти к вам и уже поднял страшный скандал, потому что слуги не пропустили его.

– Позовите раньше других старого куруца.

В приемную вошел дядюшка Добош.

– Ну, что случилось, братец?
– приветливо спросил его князь.

– С просьбой я к вам, ваше величество.

– Очень хорошо, старина. Кто столько сделал для нас, как вы, может уже не просить, а желать. Чего же вы желаете?

Дядюшка Добош опустился на колени.

– Пощады, пощады, ваше величество!

– Кому?
– удивился Ракоци.

– Тому самому молодому человеку, Иштвану Верешу, которого я сам захватил в плен.

– Как так? Ведь я уже велел выплатить двести золотых кому-то другому.

– Ох, проболтался я, ваше величество! Но коли уж проговорился, скажу вам всю правду. Знаю: здесь, где я стою, нельзя лгать. Я сам схватил Вереша, но отдал его Яношу Хайду, потому что боялся за себя: отпущу пленного на свободу. Сын он мой приемный! Сам взрастил я его. Вот и подумал я; коли попал он в плен, пусть будет в плену. И передал его. А сам, думаю, пойду к вашему величеству прощения для него просить, так-то оно лучше будет. Оно конечно, велика вина его: сам венгр, а пошел за немца воевать. Да только богу одному известно, отчего он так поступил. Может, еще выйдет из него честный человек?

– А о других его преступлениях вам ничего не известно?
– спросил Ракоци.

– Не известно, ваше величество, - жалобным голосом отозвался Добош, лицо которого было влажно от слез.

– И про то вам неведомо, что он вор, что с помощью моего перстня и моего имени обманул коменданта и бежал из-под стражи?

– Вор?
– пробормотал старик и отер слезы с лица.
– О, ваше величество! Тогда считайте, что я не говорил вам ничего.

Повернувшись по-военному, Добош тут же вышел из приемной князя.

За куруцем последовали делегации: пештская - под предводительством Нессельрота и дебреценская - во главе с профессором Силади. В пространных речах, изобиловавших длинными предложениями, бургомистры сообщили, что у них нет сейчас денег и они просят отсрочки. Ракоци один-единственный раз недовольно перебил их:

– Спросите, господа, у моих солдат, дадут их животы мне отсрочку или нет!

Остальную часть длинных речей бургомистров он выслушал с полным равнодушием. Неожиданно за окном послышался сильный шум, и стоявший у окна князь невольно взглянул во двор, чтобы узнать, что там происходит.

Там вели на эшафот Иштвана Вереша, сопровождаемого огромной толпой женщин, детей и солдат. Рядом со смертником шагал в кумачовой рубахе палач.

В приемную в этот миг снова вошел комендант и доложил:

– Молящие о пощаде просят вас принять их.

– Никакой пощады, - хриплым голосом отрезал князь, попятившись к окну. Но здесь его заметил проходивший по двору осужденный Вереш и, бряцая кандалами, крикнул князю:

– Пощады!

Процессия остановилась у окна в ожидании ответного знака князя.

– Пощадите, ваше величество, я сумею доказать, сколько силы еще осталось в этих руках, - просил смертник.

Но Ракоци только махнул рукой: ведите, мол, его дальше, и захлопнул окно.

В этот момент, с силой оттолкнув привратников, в кабинет, тяжело дыша, ворвался мужчина в австрийской военной форме. Накидка, скрывавшая до этого его одежду, соскользнула с плеча.

Ракоци выжидающе отступил назад, решив, что имеет дело с смельчаком головорезом, покушающимся на его жизнь.

– Великий князь!
– душераздирающим голосом крикнул мужчина, упав на колени.
– На плаху ведут моего брата. И я тому причиной. Я - действительный преступник!

– Что за глупости ты городишь? Он изменник, он вор!
– запальчиво воскликнул князь.
– Воровство я еще мог бы простить Верешу, но предательство - не могу. Надо наказать для примера. Прочь! Эй, стража!

– Выслушайте меня, ваше величество! Вы не забудете этого рассказа. Иначе, клянусь богом, невинная кровь прольется!

– Хорошо, говори, - согласился князь.
– Что ты можешь сказать?

– Не вор он, ваше величество.

– Так кто же взял мои сокровища?

– Я.

– Послушаем, - сказал Ракоци и присел на скамеечку.

Ласло Вереш быстро, не переводя дыхания, рассказал самое существенное, и князь, как только понял положение вещей, живо воскликнул:

– Быстрее скачите к эшафоту с белым флагом! Пока еще не поздно.

Поспешно привязали платок к какой-то палке и передали его одному из четверых верховых гонцов, которые днем и ночью стояли под окном княжеского дворца в ожидании возможных поручений.

Гонец так пришпорил коня, что только подковы засверкали. А князь, открыв окно, еще крикнул ему вдогонку:

– Поспеешь вовремя, десять золотых в награду!

Разволновавшийся князь, чтобы ему не быть одному с самим собой, велел обеим делегациям остаться в кабинете, пока не станет известно, что его приказание успели выполнить.

Быстро скакал вестовой с белым флагом, но еще проворнее был Лаци Вереш, который кружным путем, не разбирая дороги, мчался к месту казни.

Только услышав еще издали громовое "ура", он замедлил бег. Ну, слава тебе господи, значит, там уже увидели белый флаг, вовремя увидели! Из-за волнения Лаци только сейчас заметил, что он не один мчится по полю. То рядом с ним, то впереди все время бежит какой-то пес. Господи, да ведь это же его белая собачка!

– Драва! Драва!
– закричал Лаци радостно, а собака - это действительно была Драва - подскочила к нему и принялась лизать ему руки.

– Ты ли это? Прибежала, моя милая собачка. Нашлась! Ах ты скверная, знаешь, сколько я тебя искал? Разве можно бросать своего хозяина, который так тебя любит? Разве заслужил я это?
– приговаривал Лаци, но тут же вздрогнул от суеверной догадки.
– Заслужил ли? А может, и в самом деле заслужил! И судьба наказала меня за недостойное поведение? А теперь, когда я наконец поступил как подобает, провидение вернуло мне мою собаку. Или все-таки правду сказала покойница старуха на смертном одре: "Как знать, может, это я и раздаю счастье?" - и бедному брату моему черного пса - несчастье дала, а мне белого - счастье? Да только не сумел я им воспользоваться...