Чтение онлайн

Каирский вокзал кишел людьми. На нас никто и не взглянул. Проталкиваясь сквозь толпу в чалмах и фесках, мы вышли на площадь. Куда теперь с мешком?

— Пойдем в центр города, — сказал Анис.

Мне было все равно, куда идти. У меня болела голова, я очень устал. Мы сели в трамвай, проходивший поблизости. Втащив мешок в вагон, мы уронили его на ногу какому-то арабу. Он раскричался, вмешались другие пассажиры, поднялся гвалт, как будто ссорились женщины в нашем квартале. Араб, которому отдавили ногу, был страшно рассержен, хотел выбросить наш мешок из вагона. Тогда Анис повторил свой номер с плачем. Люди, которые только что кричали и угрожали нам, пожалели заплаканного мальчишку и заступились за нас. Трамвай остановился на площади, и мы поторопились выйти. Следом выбросили наш мешок. Посреди площади был маленький скверик. Мы едва дотащились до скамейки. Эта жара совсем доконала нас. Эх, до чего ж сейчас здорово у нас в городе! Сиди себе целыми днями в море, а придет вечер — и наступает лучшее время для игры в прятки. Как мне захотелось оказаться дома, рядом с отцом и матерью…

— Умираю с голоду, — вдруг проговорил Минчо, и мы вспомнили, что не ели со вчерашнего вечера.

На последние гроши Анис купил маленькие булочки с горячими бобами, очень вкусные черные булочки с поджаристой корочкой. Потом я растянулся на скамейке, но долго поспать мне не удалось. Меня разбудил Анис. Он держал в руке газету и показывал мне что-то на первой странице.

— Мальчишки-газетчики кричат, что из гробницы одного фараона украдено много ценных вещей, — сказал он таинственно, беспокойно озираясь. — Обнаружили кражу вчера. Вещи были приготовлены для каирского музея, но ночью воры проникли в гробницу и похитили их. Тут пишут, что обещана большая награда тем, кто поймает грабителей.

Ясно, речь шла о предметах, уворованных Красным Джо. Учитель Хасан, как его там, оказался прав. Газеты писали, что украденные камни с высеченными на них человечьими головами и рогатыми животными были настоящим сокровищем!

Анис спросил у полицейского, где находится музей старых камней. Полицейский засмеялся и указал на трехэтажное желтое здание с мраморными ступенями перед главным входом — точно напротив скверика… Я ведь знал — главное родиться везучим, а остальное делается просто. Минчо спал на соседней скамейке, а когда он спит, его можно поднять на ноги только орудийным выстрелом. Но я знал, как разбудить его: дернул за нос, он чихнул и вскочил.

Мы подняли мешок — в последний раз! — и потащили к музею.

— Мы не будем выдавать Красного Джо, — сказал я. — Он заслуживает, чтобы его поймали, но мы — не доносчики!

Я всегда ненавидел доносчиков. По правилам всякой игры доносчики — самые презренные люди. Потому я и не любил Пройчо: стоило кому-нибудь набедокурить, как он тут же бежал ябедничать. А с англичанина хватит и того, что мы ему подстроили — надо же, забраться в мертвую Долину фараонов и вернуться с пустыми руками!

Мы скрестили руки над мешком и поклялись при любых обстоятельствах говорить, что нашли мешок в скверике на площади. Анис пошел в музей искать главного начальника. Когда он вернулся, с ним было трое. Двое взяли мешок, а третий, который казался самым главным, потому что был в очках, жестом велел следовать за ним. Нас втолкнули в какую-то комнату и заперли двери изнутри. Мы с Минчо переглянулись. Я не люблю, когда меня запирают. Сколько раз такое случалось — всегда кончалось битьем: что дома, что в школе.

Трое мужчин развязали мешок и стали вынимать плитки и фигурки, что-то громко приговаривая — эх, не успел выучить арабский! — и цокая языками. Казалось, они поражены. В конце концов со дна мешка показались два толстых браслета из чистого золота! А мы-то думали, что там только камни! Начальник взял их, долго рассматривал и осторожно положил на свой стол. Я не утерпел и приподнял один. Он был тяжелый, как кусок свинца.

— Вот тебе и Красный Джо, — прошептал мне Минчо, — глупый-глупый, да на всякий случай вместе с историческими камнями сунул в мешок и немного золота…

Наши ребята прославились, даже не попав на Северный полюс и не охотясь на львов и тигров. Они нашли сокровище, когда совсем перестали в это верить, и стали знаменитыми, когда меньше всего ждали этого. Не напрасно Любо и Минчо считали, что родились под счастливой звездой. Египетские газеты напечатали портреты всех троих. Самым подробным образом описывалось бегство болгарских мальчишек: как они спрятались в шлюпке, где их нашел сын капитана Мишель, и даже упоминали о той драке Любо с Мишелем, когда Любо послал его в нокаут; Анис рассказал корреспондентам, как двое его болгарских друзей спасли его, и вообще обо всех приключениях, которые случились с ними в Египте. Так что теперь, при всем желании, Любо и Минчо не могли бы продолжить путешествие вокруг света: они стали так знамениты, что нигде не смогли бы укрыться. Да и пора было возвращаться, потому что приближался учебный год. Они попрощались с Анисом, поклялись никогда не забывать его и пригласили будущим летом погостить у них в Болгарии.

Обратный путь прошел скучно. Они уже знали места, по которым лежал их путь. Они жаждали поскорее вернуться на родину. По родному городу ребята истосковались до слез. Сейчас он казался им самым красивым на свете. И всё в нем было бесконечно дорого и мило. Даже по школе заскучали: как весело там среди приятелей! И об учителях думали, что, в сущности, они милые и добрые люди, которые стремились учить их, а не мучить, как им казалось раньше. А сколько интересного расскажут они ребятам! Давай, пароход, плыви быстрее, капитан, прикажи кочегару подбавить пару, прикажи дать полный вперед!

И вот ранним утром пароход вошел в порт родного города. Густой туман скрывал причал. Но ребята знали, что родители, извещенные об их прибытии, ожидают у большого портового склада. И не только родители, все ребята их квартала тоже там и сразу же увидят их новые костюмы, велосипеды и кожаные чемоданы, набитые подарками. Директор музея щедро вознаградил их. Все будут ими восхищаться, а Прою просто лопнет от зависти…

Не успел пароход причалить и спустить трап, как они стремглав бросились на берег… Увы… никто не ждал их. Что же случилось? Неужели телеграмма, которую болгарский консул в Александрии послал родителям Любо, затерялась в дороге? Ребята в отчаянии смотрели на пустой причал. Вся радость от прибытия к родным берегам испарилась вмиг. Прошли только два таможенника, которые даже не заметили их.

Скоро ребята поняли, почему никто не пришел встречать их: корабль ждали на следующий день. Как будто капитан услышал их молчаливую мольбу, и пароход прибыл на целые сутки раньше. Но странно, почему в будний день закрыты склады? Спросили таможенника.

— Общая стачка, — ответил он коротко.

Стачка! Любо и Минчо знали, что это значит: грузчики, извозчики, биндюжники — все, кто грузил и разгружал пароходы, отказывались, работать, пока им не будут платить больше денег. Они приходили в порт, но празднично одетые, организовывали собрания и слушали речи. Их отцы не раз участвовали в стачках, и ребята ходили с ними на митинги. Иногда случались столкновения между рабочими и стражниками. Конные полицейские пытались разогнать рабочих. Но те не боялись коней и дубинок, выворачивали булыжники из мостовых, строили из них заграждения и, прячась за ними, засыпали стражников камнями. Вот было здорово! Происходили страшные — совсем не похожие на те, что затевали ребята, а настоящие — сражения: рабочие стаскивали полицейских с лошадей, били их, вырывали у них из рук дубинки.

Любо и Минчо взвалили чемоданы на плечи и, толкая велосипеды, покинули пустой порт. Постепенно туман рассеялся, и на небе показалось солнце. Родное болгарское солнышко! Оно лишь слегка пригрело им шеи, словно ласка нежной и теплой материнской руки. Оно не было таким жестоким и безжалостным, как африканское, которое жгло кожу, трижды заставило облезть несчастный нос Любо и из-за которого по десять раз в день приходилось стаскивать мокрые от пота рубахи. Милое, болгарское солнышко, бонжур, добрый день, смотри, какие мы — черные, словно буйволята, с окрепшими мускулами, готовые к новым приключениям!