Чтение онлайн

Парень превратил своим больным смехом через кашель всё в шутку. Будто это был всего лишь какой-то анекдот, чёрный юмор.

— Я пошутил, — бывший виолончелист крепко-крепко обнял малышку, прижимая к груди. Его руки, грудная клетка и слова тряслись, вызывая страх у девушки. Только Карен не слышала сердца. То, что билось когда-то так гулко, затихло, издавая быстрый, но тихий пульс. — Прости, что напугал.

Батлер чувствовала, как черноту волос укрывает влажность. Она знала, что он плачет, но решила, что лучше будет, если она притворится, что ничего не замечает. Ни хрипа, ни тихого биения, ни болезненный смех, ни затуманенные глаза, из которых хлещит поток слёз, ни холодных рук, что когда-то были горячими. Влюбленная, что готова выколоть себе глаза, лопнуть перепонки ушей и заработать себе лишнюю амнезию, лишь бы забыть о том, что Ричард умирает.

— Я боюсь забвения, — нежно и лояльно сказал Браун по пути обратно в палату. — Именно потому я стал никчёмным виолончелистом. И что теперь? Да, я отпечатался в памяти многих, но ценой своей собственной жизни.

— А я, ценой тебя, научилась ценить. — Карен была раздавлена. Это было заметно. — Странно, правда?

Ноябрь поглотил их мечты и надежды на будущее. Осталось только желание дожить до нового года, чтобы официально объявить о том, что Ричард прожил целых два года! Ведь ему поставили диагноз в декабре 2015. Если он проживёт ещё хотя бы чуть-чуть, держась на одних капельниц, то он признает, что врал пианистке про двенадцать месяцев. В глубине души девушка хочет эту формальность про два года лишь потому, что верит, что если год станет ложью, то всё остальное, сказанное в тот день, тоже моментально испарится в ложь. Что Ричард болен глиомой ствола головного мозга.

Батлер принесла торт, который купила в киоске рядом с больницей, но врачи сказали, что больному нельзя сладкого. Студентка отнеслась с пониманием к врачам, которые так усердно стараются увеличить длительность жизненного пути Брауна. Она хотела устроить скандал с криками и истериками, но кому будет лучше от того, что бывший виолончелист съест кусочек торта? Она просто улыбнулась, вкладывая неимоверную боль в ответ «Хорошо».

С приходом декабря мир для Карен стал равен маленькой палате Ричарда. Медсёстры, наконец-то, увеличили время приёма до 24/7. Они отмахивались тем, что это якобы маленькая поблажка для виолончелиста-знаменитости такого уровня, но пианистка знала, что Ричард просто умирает…

Брауну нацепили на лицо какую-то маску, которая, по словам врачей, поможет Ричарду дышать. Врачи старались доходчиво объяснить, почему легкие пациента утратили способность самим перерабатывать кислород, но Карен всё равно не понимала, как лёгкие и голова связаны между собой. Она не хотела понимать…

Она могла не спать несколько ночей, внимательно всматриваясь в очертания лица мужчины. Пусть розоватые круги под глазами стали выразительнее, а губы окончательно утратили цвет… И кожа ничем не отличалась от белоснежно-чистого потолка, но она по-прежнему считала его самым красивым цветком хиганбана, что она когда-либо видела.

В одну из ночей, когда облака очерчивали свет луны, а звёзды погасли в темноте неба, она осмелилась взять тетрадь, где таилось так называемое хобби Ричарда. Каждые страницы были похожи на нечто большее, чем просто тетрадь, в которую писали, чтобы «не забыть». Она заметила, что вплоть до сороковой страницы всё было так, будто мир — это тропа сожалений и трагедии, но именно с сорок первой страницы на всех листах было то, от чего малышка Карен не могла больше сдерживать слёзы. Она старалась много месяцев похоронить слёзы и печаль под улыбкой и словами «Ты поправишься, Ричард!», но не сейчас… Не в эти минуты.

Я наконец-то стану учителем, как я и хотел, но почему именно сегодня я встретил суицидницу? Если честно, то я ей завидую. Она может жить и умереть, когда захочет, а мне остаётся только ждать своего конца…

Жалкое зрелище.

11/03/16.

Та самая девушка попросила меня научить её играть на фортепиано. Меня — виолончелиста, на фортепиано…

Такого бреда я ещё не слышал, мда.

31/03/16.

Запах горячих вафлей и горького кофе стали стартом моей влюблённости. Я влюбился в неё. В её хрупки плечи, маленькие, но понимающие глаза, в её тонкие и проворные пальцы, в её чёрные, как смоль волосы. В это имя — Карен Батлер.

Кажется, я сошёл с ума…

14/03/16.

Сегодня она была ещё красивее обычного, купаясь в звёздном свете неба. Боже… Она такая красивая. Именно поэтому я сдался и поделился своими чувствами. Возможно, это была самая грубая ошибка в моей жизни. В конце концов, нам обоим будет больно, но я хочу прожить каждую секунду… Нет. Каждую миллисекунду рядом с ней.

Я дурак.

21/05/16.

Теперь мы заключены в союзе двух сердец. Какой я дурак! Почему я не могу сказать просто «Уйди!»?

Я хочу, чтобы она была со мной до последнего. Я хочу, чтобы её улыбка сияла ярче утреннего солнца. Я хочу, чтобы наши споры по утра были каждодневной рутиной.

Раньше мне было всё равно, умру ли я, но с приходом Карен я понял, что не хочу умирать.

22/05/16.

Я не знаю почему наши дни стали ещё более однотонными, чем когда я жил один. Хотя, возможно, это и к лучшему. Так мы можем ощутить себя обычной парой с обычными повседневными проблемами.

Мне нравится…

30/06/16.

Я знаю, что Карен каждую ночь плачет. Я знаю, что она выдавливает из себя улыбку, когда видит меня уставшего от всех этих уколов. Я знаю, что ей больно. Но ещё я знаю, что ещё больнее ей будет, если я её оттолкну, ведь потом она будет жалеть, что мои последние дни она не была рядом.

Поэтому я тоже улыбаюсь в ответ.

01/06/16.

<