Чтение онлайн

Причем чем дальше он рассказывал, тем сильнее дрожал его голос. Когда же он дошел почти до конца, тряслись у него даже руки, да так, что, несколько испугавшись, я изучил его настроение:

Сканирование завершено.

Объект: Чепайкин Арсений Лукич, 62 года.

Доминирующие состояния:

— Тревога ипохондрическая (89%).

— Страх смерти хронический (76%).

— Потребность в заботе подавленная (71%).

Дополнительные маркеры:

— Микрожесты самоуспокоения: поглаживание колена.

— Голос дрожит при упоминании симптомов.

— Зрачки расширены.

— В боку ужас как колет. В глазах темнеет. Голова кружится. Дышать не могу, задыхаюсь. Постоянная тошнота. Тело ломит…

Он рассказывал и рассказывал, а я внимательно слушал и дружелюбно сокрушался.

Лариса Степановна, которая взяла у меня карточку, чтобы подклеить туда результаты анализов, и увидела там все его показатели, удивленно воззрилась сперва на Чепайкина, затем на меня.

— Понятно, — сказал я мрачно и нахмурился, когда Чепайкин закончил.

— Все плохо? — спросил упавшим голосом он, а затем добавил с затаенной надеждой: — Доктор, скажите мне всю правду!

Слово «всю» он выделил.

Я посмотрел на него серьезным взглядом и тихо, но печально, сказал:

— Полагаю, Арсений Лукич, что вы мужественный человек, мужчина. Сложную жизнь прожили. Но и мы же не звери, поймите! Поэтому сначала давайте попробуем новый метод лечения. Экспериментальный. Вы согласны?

— Согласен! — мужественно молвил Чепайкин, который аж ерзал от нетерпения. — Будете резать?

У Ларисы Степановны при этом аж глаза полезли на лоб, и она стала похожа на очень удивленного толстолобика. Хотела что-то сказать, но, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд, промолчала.

— Арсений Лукич! Резать — это легче всего! — снисходительно ответил я. — Но не в вашем случае. Вы же сами понимаете, что здесь все не так просто. Сначала нужно вас подготовить…

Я сделал многозначительную паузу.

Чепайкин закивал, явно нервничая.

— Поэтому я назначу вам один препарат. — И я «специальным врачебным почерком», донельзя корявым и непонятным, записал в «назначение врача» несколько витаминов, так называемый «витаминный коктейль», или же, если по-другому, «коктейль Майерса». — И очень надеюсь, что вы дисциплинированно пройдете весь курс. А потом ко мне опять. Будем смотреть, что с вами делать дальше.

Я специально не стал ему говорить, что туда входит. На самом деле эта смесь вполне безобидна. В своей базовой версии она содержит витамин C в больших дозах, витамины группы B, магний и кальций, разведенные в обычном физрастворе, может быть дополнена рядом других полезных для здоровья веществ. Например, альфа-липоевой и янтарной кислотами, железом, глутатионом, различными видами аминокислот, коэнзимом Q10… И все это в целом направлено на быстрое повышение энергии, укрепление иммунитета и снятие стресса.

«Коктейль Майерса» придумал американский врач еще в семидесятых, и с тех пор его активно используют в платных клиниках по всему миру. Строгих исследований по нему толком не проводили, и официальная медицина смотрит косо, но мне, положа руку на сердце, всегда казалось, что тут дело не в самом коктейле, а в подходе.

Компоненты-то рабочие: кальций укрепляет кости, магний расслабляет мышцы и улучшает сон, витамины группы B поддерживают нервную систему, а аскорбинка укрепляет иммунитет. Все это можно получить из еды и таблеток, но внутривенно оно попадает в кровь сразу, минуя желудок, а главное — создает совсем другое ощущение.

Капельница воспринимается серьезно, как ощущение «меня лечат по-настоящему». Человек лежит, в вену что-то капает, медсестра ходит проверять — совсем не то что проглотил таблетку и забыл. А мне сейчас именно это и нужно, потому что Чепайкин искренне верит, что смертельно болен. Если просто сказать ему «вы здоровы, идите домой», он решит, что я плохой врач, и побежит искать другого. А если вообще не лечить, он сам себя загонит в могилу: будет нервничать, не спать, давление подскочит, а там и до инфаркта недалеко. Самовнушение ведь работает в обе стороны.

Так что пусть получит свои капельницы. Витамины ему точно не повредят, магний успокоит нервы, а ощущение заботы сделает остальное. Любой практикующий врач знает: если пациент верит, что ему помогают, ему действительно становится лучше. И неважно, что именно сработало, лекарства или доброе отношение. Главное, что сработало.

— Вот, — протянул я рецепт Чепайкину, — вам нужно купить вот эти препараты, затем пойти к процедурной сестре. Она находится в кабинете… в кабинете… сейчас, секунду…

Я начал торопливо листать справочник, кто в каком кабинете, когда Лариса Степановна подсказала:

— В четырнадцатом.

— Да знаю я четырнадцатый, — кивнул Чепайкин. — Там Оля Бутякова работает.

— Вот к этой Оле и подойдите с этим, — повторил я. — И каждый день, когда она назначит, будете к ней ходить ставить капельницы. Вам все понятно?

Чепайкину было понятно все. Он посмотрел на меня влюбленным взглядом, схватил назначение и прыснул за дверь, рассыпаясь в благодарностях.

Мы с медсестрой остались вдвоем.

Повисла пауза. Наконец она не выдержала и сказала ровным тоном, в котором чуть проскакивали презрительные нотки:

— Это непрофессионально, Сергей Николаевич! Я была о вас лучшего мнения. Особенно после той операции…

— Почему это непрофессионально? — удивился я.

— Он же здоров как бык! А вы ему назначение сделали!

— Лариса Степановна, посмотрите, какое именно я ему сделал назначение, — сказал я.

Она быстро просмотрела запись в карточке и поджала губы:

— Все равно! Это ни на что не влияет! Зачем здоровому человеку делать капельницы?!

— Затем, что он уверен в своей смертельной болезни, — сказал я. — Вы же знаете, как работает психосоматика.

Лариса Степановна нахмурилась, но промолчала.

— А так он получит свои капельницы, успокоится, поверит, что его лечат, и все пройдет само. Витамины ему точно не навредят.

— Все равно как-то это… — она запнулась, подбирая слово, — нечестно.

— Зато эффективно, — возразил я.