Чтение онлайн

– Простите... Я поздно легла вчера, ваш звонок разбудил меня... Прошу вас, заходите... Я только на минуточку, оденусь.

Лейтенант зашёл в просто убранную чистенькую комнату, сел. В дверь заглянула пожилая женщина, бросила на него удивлённый взгляд.

– Что-то я раньше не видела вас... Я – Зоина мама... Однако у Зои много знакомых... А вы давно с ней познакомились? Она сейчас зайдёт, умывается...

– Да я, собственно, по небольшому делу... Надо кое-что выяснить...

– Ну вот, я и готова, – Зоя зашла в комнату. – Мама, там на кухне борщ перекипит... – И, когда вышла мать, недовольная тем, что её так бесцеремонно выставили из комнаты, небрежно бросила: – Что же у вас за дело ко мне?

Щупаку показалось, что он где-то уже видел её, что-то знакомое было в выражении широко расставленных тёмных глаз и немного скуластого лица. Но никак не мог вспомнить. «А может, просто кажется мне?» – подумал он.

– У нас разговор может немного затянуться, – медленно, растягивая слова, сказал он. – Может, здесь вам неудобно?

Девушка пожала плечами. Потом решительно встала.

– Куда же пойдём?

– Можно в скверик, не возражаете?

– Хорошо, – и, открыв дверь в кухню, крикнула матери: – Мама, я ненадолго... К обеду вернусь...

В скверике играла детвора. Выбрав в дальнем безлюдном уголке свободную скамейку, Щупак сел так, чтобы было хорошо видно лицо Зои. Поведение, спокойная небрежность, с которой девушка шла, и, видимо, привычная кокетливая улыбка дали основание сделать вывод, что перед ним либо совершенно непричастный к убийству человек, либо спокойный, осмотрительный, уверенный в себе преступник. Поэтому он решил сразу задавать ей вопросы и из ответов составить более или менее верное мнение о собеседнице.

– Нам надо кое-что выяснить об одном вашем знакомом, – сказал он, глядя прямо в глаза Храповой, – Вы хорошо знаете Максимку?

– Максимку? – спокойно переспросила Зоя, – Конечно, знаю.

– И давно?

– Не очень... С месяц-полтора... На танцах познакомились.

– А давно его видели?

– Нет, не так уж и давно... Подождите, когда это было? Да, на прошлой неделе, кажется, в субботу. Да. На танцах в клубе трамвайщиков... А что такое?

– Да, значит, в субботу?.. – Лейтенант не ответил на вопрос Зои. – И он вас провожал домой?

– Да. Нас, правда, один знакомый на своей машине повёз, но по дороге высадил, сказав, что вспомнил о каком-то срочном деле. Ну, а мы домой пошли...

– А что это за знакомый с машиной? Вы хорошо его знаете?

– Встречались несколько раз... Как же его? Вспомнила. Чмир, такая у него фамилия.

– Говорите, Чмир? А после того вы его или Максимку встречали?

– Максимка обещал зайти, но что-то не видно... А того второго не видела...

– Почему же вы сами к Максимке не зайдёте? Может, что случилось с парнем?

– Нужен он мне! Шалопай он какой–то... Да и где его буду искать?

– Вы что, не знаете адреса?

– Не интересуюсь! – Зоя равнодушно махнула рукой.

Говорила девушка просто и даже равнодушно. Щупак пытался запутать её разными вопросами, но в ответах Храповой всё было просто и ясно: с Максимкой знакома недавно, к сожалению, даже не знает его фамилии. Встречались несколько раз на танцах в клубе, потом он проводил её домой. Говорил, что она ему нравится. Работает он токарем, но где – не знает, не интересовалась. В тот субботний вечер Чмир тоже был в клубе, подвёз их к кинотеатру имени Богдана Хмельницкого. Там и высадил.

Щупаку казалось, что девушка искренняя и отвечает на вопросы правдиво. Тем более, что, встревоженная вопросами лейтенанта, она наконец разволновалась, сама начала расспрашивать, что случилось, чем она может помочь. Щупак успокоил её, – да, мол, не очень значительное дело, но говорить о нём он ещё не может. Всё буквально через день-два выяснится, вот тогда можно будет рассказать...

– Кстати, вы, кажется, в отпуске? – спросил Щупак. – Уезжать куда-то собираетесь?

– Да, как раз сегодня хотела ехать. Недалеко, правда, до бабки, поездом несколько часов...

– Придётся вам, товарищ Храпова, на пару дней отложить свою поездку.

– Что ж, – девушка внимательно посмотрела на лейтенанта, – если это так нужно, придётся подождать.

Попрощались. Щупак поехал в управление. По дороге всё думал о Зое. В голову лезли разные мысли. Ничего конкретного против неё лейтенант не находил. Но раздражала её привычка кокетливо прищуривать глаза и слишком часто показывать колени. Неприятно было смотреть на резко очерченные модной лиловой помадой губы. Однако лейтенант вынужден был признать, что всё это – его субъективные впечатления, которые ничего не имеют общего с делом и могут завести его в тупик.

– Кажется, что к убийству она никакого отношения не имеет, – заявил Щупак Стецюку, встретив того в управлении. – Не везёт нам, Иван. Не знаю, что и делать, с какого конца тянуть эту нить.

В Парке культуры и отдыха.

Когда Щупак подробно рассказывал о своём разговоре с Храповой, Стецюк курил и чертил пером на бумаге какие-то загадочные узоры. Щупак уже закончил, молча ходил по кабинету, а капитан всё ещё продолжал рисовать.

– Возможно, что девушка говорит правду, – наконец нарушил молчание, – Это, безусловно, было бы хорошо... Попробуем проверить... Вот что я надумал...

Вечером того же дня запоздалые прохожие удивлённо оглядывались на двух пассажиров «Москвича», выделывавших возле клуба трамвайщиков какие-то странные фокусы.

– Пьяные, наверное, – пробормотала пожилая женщина, осмотрительно перейдя на другую сторону улицы, – И надо же так насосаться!

Действительно, с точки зрения нормального и трезвого человека, оба пассажира «Москвича» вели себя довольно странно. Когда стрелка часов показывала три минуты второго, «Москвич» с одним из этих двоих отъехал от клуба и остановился через пятьдесят метров, где машину ждал второй пассажир. Открылась дверца, мужчина, сидевший за рулём, перекинулся несколькими словами со своим товарищем, тот сел на заднее сиденье, «Москвич», тут же набрав скорость, скрылся за углом.

Через минут тридцать машина эта снова подъехала к клубу. Вся предыдущая процедура повторилась сначала. Только теперь, если бы кто-то следил за путём, по которому ехал «Москвич», увидел бы, что, доехав до кинотеатра Богдана Хмельницкого, машина свернула на другую улицу.

– Хм, кажется, обкрутила тебя, друг, эта Храпова, – сказал Стецюк, обращаясь к Щупаку, когда машина в третий раз прошла расстояние от клуба до четвёртого отделения милиции, – Хитрая! И как ты её не раскусил? Никогда бы не поверил, чтобы тебя обманули... Да ещё кто – девушка...

– Видно, бывала уже в бывальщинах, – мрачно ответил Щупак. – Теперь времени терять нельзя, надо установить надзор. А то уедет из города – ищи потом... Да и Максимку предупредить может...

Дело в том, что Стецюку пришла в голову простая, но интересная идея, чтобы проверить правдивость показаний Храповой: ему было известно время, когда Чмир отъехал от клуба трамвайщиков, и время, когда он упал в коридоре отделения милиции. Взяв такую же машину, Щупак и Стецюк решили повторить путь, которым ехал Чмир, использовав известные им данные. Включили секундомер и тронулись. Через пятнадцать метров затормозили. Здесь, как засвидетельствовал участковый уполномоченный, Чмир посадил в машину Зою с Максимкой. Постояли несколько секунд, необходимых для этого. Снова остановились возле кинотеатра, «высадили» пассажиров. Наконец поехали к четвёртому отделению милиции. «Москвич» шёл на самой большой скорости (ночью для этого нет препятствий) и тремя возможными путями. Результат был один – как бы ни мчался «Москвич», как бы ни спешил Чмир высадить Максимку с Зоей, всё равно раньше часа тринадцати минут машина не успела бы доехать до милиции. Чмир же умер в час шестнадцать минут. Получалось, если Храпова говорила правду и Чмир высадил их возле кинотеатра, то в течение трёх минут, остававшихся ему, он должен был встретить остальных пассажиров, посадить их в машину, успеть поссориться с ними, вместе с ними выйти из машины, получить удар ножом и примчаться в отделение милиции. Это невероятно.