Чтение онлайн

Лейтенант повернулся и медленно, хоть хотелось бежать, пошёл по аллее. Заведующий кадрами ещё был на заводе.

– И как это я не вспомнил о нём? – рассердился тот сам на себя, когда лейтенант рассказал ему о своём подозрении. – Так оно и есть. После фильма мы его здесь Максимкой зовём. Сами видели, какое странное сходство. А настоящее имя – Владимир Ковтюх. Токарем у нас работает, имеет четвёртый разряд...

В тот же день Максимка был опознан по фотографии Храповой, участковым уполномоченным, лейтенантом Мардяном и уборщицей клуба. Никаких сомнений у Щупака и Стецюка больше не было. Розыск убийцы Чмира можно было считать законченным. Надо было доложить обо всём подполковнику Кондакову.

Начальник уголовного розыска слушал их внимательно, не перебивал, время от времени одобрительно кивал головой.

– Молодцы, ребята! – похвалил Василий Илларионович своих оперативников, когда они подробно доложили ему о результатах розыска, – А вот арестовывать, пожалуй, не стоит! Вы удивлены? Всему своё время... А сейчас нам с вами надо идти к полковнику. Вызвал на 10 часов.

В управлении работало трое полковников – начальник и два заместителя. Но все уже привыкли к тому, что, когда к званию не добавляли фамилию, речь шла о начальнике управления Дмитрии Григорьевиче Левченко.

– У полковника есть свои соображения по этому делу, – продолжал Василий Илларионович, – и новые материалы.

Выслушав Щупака, начальник управления подошёл к сейфу и вытащил оттуда небольшой конверт. Положил на стол, не спеша закурил. Затем, обратившись к Кондакову, спросил:

– Говорил им?

– Только о том, что Максимку теперь арестовывать не стоит. Но подробно не рассказывал. Думал, что вы, Дмитрий Григорьевич, сами всё им расскажете...

– Хорошо! Дело, ребята, поворачивается так, что Максимка – это лишь второстепенная фигура... Пока вы его разыскивали, мы не сообщали вам о полученных нами несколько дней назад материалах. Не хотели сбивать, так сказать, с курса. Да и оснований твёрдых, чтобы связать эти материалы с делом Максимки, у нас не было. А теперь последние признания Храповой проливают немного света... Короче! Разыскивают крупного преступника. Сбежал из места заключения. За ним числится тридцать лет заключения. Вот он, – полковник вытащил из конверта и передал оперативникам фотографию. – Был когда-то связан с оуновцами. Настоящая фамилия бандита – Кривец, известные клички – Ворон, Волк. Москва сообщила нам, что он скрывается в нашем городе. И кажется мне, Василий Илларионович также соглашается с этим, что это тот самый Косой, который фигурирует в признаниях Храповой.

– Смотрите, товарищ полковник, – не выдержал и перебил начальника Стецюк, – у него же на лице небольшой шрам! А соседи Чмира упоминали о человеке со шрамом под глазом, который посещал Джагу.

– Да, это примета значительная. У меня нет сомнений, что к Джаге приходил именно он. Вторым мог быть Максимка или кто другой. И неужели же вы думаете, – полковник иронически улыбнулся, – что двадцатилетний Максимка по своей инициативе пошёл на «мокрое» дело? Глупости! Всевозможные разговоры Храповой о ревности Максимки не стоят и копейки. Чмира убрали по приказу этого самого Косого, когда тот отказался принять участие в налёте. А машина была им позарез нужна. Поэтому теперь смерть Джаги задержала задуманный грабёж. Чмир полноценным участником банды не был. «Извозчик» – не более. – Полковник замолчал, и глядя на Щупака и Стецюка, продолжал: – Вот такое, товарищи, у меня мнение об этом деле. Может, у кого из вас есть другие мысли?

Капитан и лейтенант ничего не ответили.

– Будем считать ваше молчание за согласие, – улыбнувшись, проговорил Левченко, – значит, решаем: Максимку брать сейчас нет смысла, через него мы должны выйти на другого, главного. Вы, Василий Илларионович, дайте команду размножить эту штуку в нескольких десятках экземпляров, – полковник протянул Кондакову конверт с фотографией преступника. – Оперативную группу надо расширить. С Максимки, товарищи, ни на минуту не сводить глаз. Только действовать очень осторожно, где-нибудь раскроете себя, тогда ищи ветра в поле. Поняли? Вот и всё...

Щупак и Стецюк поднялись. Прощаясь с ними, полковник в шутку добавил:

– За розыск Максимки спасибо сейчас не говорю. Буду благодарить за всё вместе, когда возьмёте и того, и другого.

Преступники пойманы.

Шли дни, а надзор за Ковтюхом – Максимкой ничего существенного не давал. Он аккуратно приходил на работу, по вечерам почти не выходил на улицу. Получалось, что преступники после той памятной ночи не встречались, вели себя очень осторожно.

Максимка занимал небольшую комнату с кухней, жил один (мать умерла два года назад), и его квартира, как и завод, на котором он работал, находилась под постоянным наблюдением. Работники уголовного розыска терпеливо ждали. Они были уверены, что Косой, находясь в чужом городе, не имея верных помощников, будет вынужден, наконец, сделать попытку связаться с Максимкой.

И они не ошиблись. Прошло около двух недель, и Щупаку позвонил мастер цеха, где работал Ковтюх. Мастер был старым коммунистом-подпольщиком и имел определённый опыт работы в годы немецкой оккупации. В уголовном розыске его в общих чертах ознакомили с делом Максимки и просили помочь. Мастер согласился.

– Так вот, дорогой мой, – гудел в трубку густой бас, – только что нашего приятеля вызвали к телефону. Так уж случилось, что я оказался рядом. Слышал, что он договорился быть где-то в девять вечера. Кажется, в каком-то парке...

...Около девяти Максимка вышел из дома. По улицам шёл быстро, несколько раз оглядывался, но ничего подозрительного не заметил. Однако от самого дома к нему незримой нитью были привязаны двое оперативных работников, которые не отпускали его от себя ни на шаг. Они проводили Максимку вплоть до Стрыйского парка.

Уверенный, что не притянул за собой «хвост», Ковтюх спокойно зашёл в парк, побродил немного и, наконец, присел на скамейку в малолюдной аллее. Он, безусловно, не обратил внимания на влюблённую молодую пару, которая сидела поблизости.

Не вызвали у него подозрения и два парня, которые горячо спорили за шахматной доской на чётвертой от него скамейке.

Минут через пять рядом с Максимкой сел какой-то мужчина. Попросил прикурить. И Стецюк, который в эту минуту обнимал свою спутницу – сотрудницу управления милиции, с первого же взгляда узнал в этом человеке Кривца, фотография которого лежала сейчас в кармане его пиджака.

Влюблённые молодые люди встали и, не обращая внимания на Ковтюха и Кривца, которые тихо между собой о чём-то разговаривали, прошли мимо.

В тот же вечер адрес «скромного бухгалтера» Мысак, у которого скрывался Кривец, был известен уголовному розыску.

На следующий день Максимку арестовали первым. Когда Ковтюх остановился возле проходной завода, чтобы извлечь из кармана пропуск, он почувствовал, что кто-то сзади схватил его за руки. Рванулся, но увидев дуло пистолета, побледнел и покорно сел в машину.

Мысака взяли на работе. Забрали у него ключи от квартиры, тихо открыли чёрный вход. Под окнами и возле обоих выходов из дома были расставлены работники милиции.

Держа в руках оружие, Щупак и Стецюк потянули на себя дверь комнаты... Кривец спал на диване, а на полу возле него валялась пустая бутылка из-под водки. Пробуждение преступника было не очень приятным...

На допросе Ковтюх рассказал, что Мысак познакомил его с Кривцом, которого он знал только как Косого. Так же связал Мысак с ним и Чмира. Тот уже не раз оказывал услуги Мысаку за большие деньги, делая вид, что ничего не знает. Уже всё было готово, чтобы ограбить ювелирный магазин, но Чмир категорически отказался принять участие. Когда он заявил, что вообще «завязывает», Косой приказал Максимке убить Чмира. Бандит не сомневался в том, что Джага в конце концов пойдёт с повинной в милицию. Не выполнить приказ Косого Максимка боялся. Знал, что в таком случае тот расправится с ним...