Чтение онлайн

— Что?

— Ну ты решил-то что?

Роман ударил по щеке и почувствовал, что раздавил комара.

— Что я решил? — переспросил он. — Ничего, вот с тобой советуюсь.

Ирина призадумалась, свесив с дивана ноги.

— А как там обстановка? По телевизору говорят, вроде, ничего. Я, правда, интересоваться этой Анголой стала, как Андрея туда отправили.

— И Василий Игнатьевич говорит, что, в принципе, нормальная.

— Ну тогда поезжай. Там же надбавки за климат, командировочные большие, может, на первый взнос на кооператив наскребем, а?

Роман кашлянул, размышляя, говорить или нет, ведь если вот сейчас скажет об обещанной квартире, он уже это понял, Ирка вскочит и начнет ему вещи собирать.

Ирина включила настольную лампу и устремила испытующий взгляд на мужа.

— Тебе что-то обещали? Квартиру?! — боясь ошибиться в своем предположении, тем не менее в сомнамбулическом восторге прошептала она.

— Ну, в общем, да. Однокомнатную, правда.

Ирина, как верно предугадал Роман, вскочила с дивана и затанцевала по комнате. Груди подпрыгивали, как тяжелые регбистские мячи, жирная складка живота подрагивала над трусами.

— Ведь это своя ванная, кухня!! — ее голос переливался руладами, — да еще коридор. А там подсоберем, да обменяем на двухкомнатную. И заживем как люди!

Роман сел на край дивана.

— А сейчас мы, как свиньи, что ли, живем? Вон, слава богу, еще пять семей помимо нас.

— Я не говорю, как свиньи, как неудачники. В Москве повезло остаться, да только дальше коммуналки столица нас не пускает. Стыдно сказать, как мы живем. На работе все в глаза жалеют, а за глаза неудачницей называют. А недавно, я уж не стала тебя расстраивать, а самой даже поплакать негде было, не на кухне же на радость соседям. Сказала я Леночке, что она может пригласить ребят к себе на день рождения. Мы стол накроем и уйдем. А ей один мальчик нравится, ну и она ему, дружат. Только он из обеспеченной семьи. Так она мне ответила: «Только через мой труп Артем войдет в нашу квартиру». И отказалась от дня рождения. Наотрез.

— Ну… — Роман почесал шею. Ему стало обидно до слез. — За всеми не угонишься. А если ей какой сынок, чей папа в ЦК, понравится, мне, что, на Луну прикажешь лететь?

— Приказать не прикажу. А тебе самому знать надо. Для чего ты вообще живешь?

— А вот для чего? — подбоченившись, переспросил Роман, с любопытством ожидая, как его жена ответит на вековой вопрос.

Ответила, не задумываясь:

— Для того, чтобы детям твоим было хорошо. Чтобы они лучше всех жили. Понятно?

— Отчасти. Ну а я как же? Мне-то тоже надо жить.

— Живи, кто мешает, и работай для будущего своих детей.

— А, пардон, — нарочито учтиво, чтобы сдержать рвущееся негодование, решил уточнить Роман, — мое будущее как же?

— А какое у тебя будущее? Оно в детях.

— Нет, но я-то тоже человек. Я тоже чего-то хочу или не хочу.

— Чего же ты хочешь или не хочешь? — с презрительным недоумением спросила Ирина.

— Не хочу, к примеру, больше носить эти дурацкие рубашки, что ты мне покупаешь. Они меня в старика уже превратили. А хочу я, между прочим, многого.

— Да я-то тоже хочу. Шубу, например. И сапоги новые, — с такой безысходной печалью проговорила Ирина, что Роману стало ее жаль.

Он притянул ее к себе, усадил на колени и сказал:

— Я поеду в Анголу. Конечно, эта командировка не обогатит нас, но квартира будет.

— Ой, Рома, просто не верится, неужели у нас будет собственная изолированная квартира. И однажды утром выйду я на кухню и не увижу эти обрыдшие соседские морды, не услышу их нудные голоса и не буду нюхать вонь, несущуюся из кастрюли Павла Ивановича, который варит свинячью кожу и копыта.

Они замечтались.

— Другой бы, правда, воспользовался моментом и потребовал двухкомнатную, но ты же знаешь себя, — грустно усмехнувшись, погладила мужа по спине Ирина.

— Знаю, — со вздохом признался Роман. — Ну не умею я, как, к примеру, Возницын. И как это так ловко у него получается? Всего три года в лаборатории, а уже и квартиру получил, и садовый участок.

— Ладно, давай спать. А завтра с утра беги прямо к Мальцеву. Говори, что согласен, а то вдруг передумают, да другого вместо тебя отправят.

Роман был уверен, что опередит даже самого Мальцева, но, приоткрыв дверь кабинета, увидел, что Василий Игнатьевич уже у себя и не один. Напротив него сидел Возницын.

Закрыв дверь, Уманцев с отчаянием выдохнул.

— Обошел, гад, Возницын.

Но здесь Уманцев ошибся.

Мальцев, красный от гнева, вынужденный говорить вполголоса, пенял Возницыну, что тот поступает не как коммунист, что его однокомнатную квартиру он уже пообещал Уманцеву.

— А тебе всего за два-три месяца работы на «Катоке» — двухкомнатная рядом с метро.

— Да не надо мне квартиры ценой моей жизни.

— Да тихо ты! — замахнулся на него рукой Василий Игнатьевич. — Всех мне распугаешь. Они, небось, ночь не спали, все с бабами своими шушукались. Приняли решение ехать, а ты!

— Знаю я тамошнюю обстановку. Друг у меня в КГБ работает. Не хочу я на собственном новоселье в гробу цинковом лежать. Я уж лучше в однокомнатной лишний год перекантуюсь, а двух, а то и трехкомнатную вы мне все равно дадите. Ну не вы, — в ответ на заносчивую позу Мальцева, заметил Возницын — так другие.

— Эх, Возницын. Я тебя, как своего человека принял.

— Так звонок был, Василий Игнатьевич. Меня на любом предприятии, как своего бы приняли. Особенно сейчас. Времена меняются.

— Меняются, — с насмешливым недоверием повторил Мальцев. — Они все меняются да меняются, а люди на своих местах остаются. А главное, не времена, а место.

— Это вы точно сказали. И вот, чтобы мое место так и оставалось моим, я от поездки в эту вашу дружественную Анголу отказываюсь. Предлог обеспечу. Меня медкомиссия не пропустит. Аллергию у меня найдут на вакцину, без которой в Африку не выпускают. Вас такая легенда устраивает?

Мальцев размял сигарету и сплюнул.

— Легенда устраивает, а ты — нет. Кто там будет за всеми смотреть?

— Ну это вы найдете. У нас желающих смотреть и докладывать за пайку твердокопченой колбасы и кило сосисок в месяц, хоть отбавляй. Короче, я пошел, а то там Уманцев места себе не находит. Думает, что я ему дорогу перейду. Да нет, я ее красной дорожкой выстелю. Валяй к братскому ангольскому народу.

Возницын вышел из кабинета, с нарочитой приятностью пожав влажную от волнения руку Уманцева.