Чтение онлайн

"- Николай Иудович, во имя вашего крестника, на благо его будущего, пойдете ли вы на Петроград?

– Пойду, ваше величество. Но с чем, осмелюсь спросить?

Царь перечислил выделяемые части и подразделения.

– А пулеметы "кольт" будут?

– Целая пулеметная команда.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Дойдете, Николай Иудович?

– Дойду, чего бы ни стоило, ваше величество" (27).

Переговорив с Алексеевым, царь назначает Иванова командующим Петроградским военным округом (взамен Хабалова) и велит ему, по укомплектовании отряда, незамедлительно выезжать. В удостоверении No3716, за подписями Алексеева и дежурного генерала Кондзеровского, зафиксировано высочайшее поручение Иванову: "Водворить полный порядок в столице и ее окрестностях". Фактически данные для этого средства:

"Вышли на усмирение Петрограда две бригады - одна снятая с Северного фронта, другая - с Западного... Были даны (Иванову) также два батальона георгиевских кавалеров, составлявших личную охрану государя в Ставке. С Северного фронта двинулись два полка 38-й дивизии, считавшиеся лучшими на фронте" (28).

Пока Иванов собирается выйти в поход, близятся к концу операции Хабалова. К исходу 27 февраля рабочие и солдаты целиком овладели Петроградом. В их руки перешли все ключевые позиции - мосты, вокзалы, Главный почтамт, телеграф, Главный арсенал, важнейшие учреждения. Попытка Хабалова вызвать войска из окрестностей Петрограда ни к чему не приводит, солдаты всюду переходят на сторону народа. Только в Адмиралтействе еще сидят, занимая последнюю линию обороны, военный министр Беляев, Хабалов и начальник Генерального штаба Занкевич. Вместе с ними - великий князь Михаил, брат царя. У них 1500 солдат, 15 пулеметов и 2 орудия. Они расположили эти средства по фасаду и на углах здания так, чтобы держать под контролем Невский, Вознесенский и Гороховую, то есть подступы от трех вокзалов: Николаевского, Царскосельского, Варшавского. Они еще рассчитывают на приход Иванова. У окна, выходящего на Невский, сидят у пулемета генералы Тяжельников и Михайличенко. Они слышат, как в соседней комнате Беляев диктует телеграмму в адрес начальника штаба Ставки - копия дворцовому коменданту: "Ждем скорейшего прибытия войск".

Вторник, 13 марта.

В канун выхода на марш Н. И. Иванов направляет следующие две бумаги:

1. Начальнику штаба Ставки:

"28 февраля 1917 года. No 1. Его императорскому величеству благоугодно повелеть доложить Вам, для поставления в известность председателя Совета министров:

Все министры должны исполнять все требования генерал-адъютанта Иванова Н. И. беспрекословно.

Иванов".

2. На имя коменданта Царского Села:

"28 февраля 1917 года. No 4. Прошу подготовить помещения для расквартирования 13 батальонов, 16 эскадронов и 4 батарей. О последовавшем уведомить меня завтра, 1 марта, на ст. Царское Село.

Иванов" (29).

Накануне позвонил в ставку обергофмаршал Бенкендорф и по поручению царицы сообщил, что, так как "ожидается движение революционной толпы из Петрограда на Царское Село", она намерена вместе с детьми выехать в Могилев. По указанию царя Воейков ответил Бенкендорфу, что Александре Федоровне выезжать не следует, так как "его величество сам отбывает в Царское Село". В 4 и 5 часов утра оба литерных поезда (императорский и свитский) вышли из Могилева маршрутом на Оршу - Вязьму - Лихославль - Тосно. Вслед Воейков посылает шифрованную телеграмму, в которой предупреждает Протопопова о том, что Николай прибудет в Царское в среду 1 марта в 3 часа 30 минут дня.

Этот шаг царя некоторые западные авторы, в их числе бывший глава британской военной миссии в Могилеве, осуждают, как "первый совершенный его величеством неосмотрительный и почти безумный шаг к гибели собственной и к гибели своей семьи" (30).

В то время как некоторые из бывших помощников Николая II (например, Воейков) вполне оправдывают этот его отъезд из Ставки - царь, говорят они, не без оснований надеялся, что с кратчайшей царскосельской дистанции, с помощью Иванова, ему удастся восстановить утраченный контроль над столицей, - другие (Хэнбери-Уильямс, Фрэнклэнд, Альмединген, Александров) утверждают, что решение оставить Могилев "было последней и наиболее нелепой его ошибкой за все время его правления" (31). Ибо, пока он "укрывался" в центре 12-миллионной армии, он был и лично неуязвим, и располагал необозримыми средствами для борьбы за возвращение к власти; между тем как, "оставив свое самое надежное убежище, он просто пустился в бессмысленную авантюру" (32).

Названные авторы прикидываются, будто не знают, что в Петрограде на сторону народа перешел почти весь гарнизон, а в Могилеве генералы с затаенным ужасом ожидали, что с часу на час перейдут на сторону революции и фронтовые соединения. "Рабочие, поднявшиеся на штурм самодержавия, своей стойкостью, героизмом, самоотверженностью всколыхнули солдатские массы и повели за собой, внося в солдатско - крестьянскую стихию пролетарскую организованность. Солдаты видели в революционном пролетариате своего вождя и организатора и смело пошли за ним. Рабочие и солдаты объединялись в боевые отряды, которые, действуя, как правило, под руководством передовых пролетариев, громили полицейские участки, захватывали правительственные учреждения, открывали двери тюрем, разоружали офицеров, арестовывали министров. Так пролетарские и солдатские массы слились в единый поток народной революции, что придало ей неодолимую силу" (33).

...Императорский поезд катит на север, к столице. Главный пассажир, усевшись поудобнее на диване, опять погрузился в чтение "Записок" Цезаря.

Между тем, отряд Иванова - георгиевские кавалеры и роты личного конвоя царя - начинает вытягиваться из Могилева. Он идет на Царское коротким путем, через Дно, в то время как поезд Николая направляется туда же через Лихославль (по Николаевской железной дороге).

В подкрепление Иванову выходят на Царское, в пункт сбора карательных войск, с Северного фронта батальоны 67-го Тарутинского и 68-го Бородинского полков; с Западного - два пехотных и два кавалерийских полка, пулеметная команда.

Прибыв в Витебск в 5 часов, Иванов наталкивается на первые затруднения - рабочие не хотят пустить его дальше...

В 2 часа 20 минут дня Беляев секретной телеграммой за No 9157 сообщает Алексееву, что около 12 часов дня остававшиеся еще верными подразделения выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому здание. В 4 часа дня в опустевшем здании Адмиралтейства революционные солдаты обнаруживают и берут под арест Хабалова...

Голубой поезд идет без происшествий, встречаемый губернаторами и полицейскими чинами.

Из Вязьмы Николай телеграфирует жене на английском языке, что с фронта послано много войск. Он не знает, что Иванова уже останавливают...

Он еще раз телеграфно сообщает Голицыну, что ни на какие перемены в правительстве не согласен, не подозревая, что это правительство прекратило свое существование. Министры, в последний раз придя в Мариинский дворец, побродили по залам, а затем сочли за благо разойтись по домам.

Он телеграфирует Хабалову, что на помощь ему идет Иванов, не зная, что Хабалов арестован, а последний его опорный пункт в Адмиралтействе пал. Не знает также Николай, что ему самому дорога на Царское уже закрыта.

Среда, 14 марта.

В 2 часа ночи императорский поезд подходит к станции Малая Вишера. Воейков стучится к царю и, разбудив его, говорит, что ехать дальше нельзя: опасно и путь перекрыт.

Оказывается, литерным поездам за Малую Вишеру хода уже нет. Тосно и Любань контролируются революционными войсками. Кроме того, из Таврического дано по линиям указание: голубой поезд в Царское не пускать.

Решили двинуться на Псков, чтобы потом через Лугу попробовать пробиться к Царскому.

Теперь, с приходом Воейкова, царь встает с постели, надевает халат и говорит:

– Ну что же, поедемте тогда до ближайшего юза.

Это означает: в Псков, к Н. В. Рузскому.

Воейков выходит веселый, говорит свитским: "Мы едем в Псков. Теперь вы довольны?"

Литерные составы повернули назад. На станции Старая Русса, пока паровоз отцеплен и набирает воду, Воейкову удается узнать на телеграфе, что Иванов только сегодня утром прошел Дно. "Это известие, доложенное мною государю, произвело на него самое гнетущее впечатление. Его величество только спросил меня: "Отчего же он так тихо едет?"" (34)